Правильно было сказано, что правду говорить легко и приятно. К этому необходимо добавить, что выслушивать ее тяжело и обидно. Именно поэтому обиделось на правозащитников и прессу Министерство внутренних дел, заявившее устами начальника управления общественных связей Валерия Грибакина, что оно «намерено отстаивать в суде честь и достоинство как милиции в целом, так и каждого ее сотрудника в отдельности».

С первого взгляда ничего дурного в этом нет — почему бы не отстаивать свою честь и свое достоинство в суде, если действительно наличествует то, что нуждается в защите, а суд — справедливый, неподкупный и независимый.

Но тут-то и зарыта собака. Что МВД понимает под честью и достоинством? Судя по реакции (или чаще по отсутствию ее) на многочисленные публикации о злоупотреблениях и преступлениях в МВД, и в частности в милиции, под честью в данном случае понимается белоснежная чистота мундира, незапятнанный образ в глазах наивного и восторженного обывателя. Совершенно не имеет значения, что из себя представляет МВД на самом деле; важно только то, как оно выглядит. Это и есть честь — знаки почета и уважения, высказываемые публично и желательно ежедневно. Это и есть достоинство — возможность не замечать оппонентов, не слышать критики, упреков и обвинений.

Самый простой и по-милицейски эффективный способ избежать критики в свой адрес — заткнуть рот критикам. Вот, например, обвиняют московскую милицию в жестоком избиении молодых людей 4 апреля около станции метро «Сокольники». А МВД провело собственную проверку и установило (кто бы мог подумать?!), что сотрудники органов внутренних дел действовали в рамках своих полномочий. То есть все это клевета, наветы и происки врагов.

Вот как описывает истязания в ОВД «Сокольники» Кирилл Карязин, одна из жертв милицейского произвола. «Дежурный с тупой улыбой на лице сказал, что нас "ща будут убивать" и особенно меня как самого, по его словам, "вы...бистого"... На моих руках были настолько туго стянутые наручники, что руки мои посинели и перестали двигаться. Я по-человечески попросил существо в серой форме хотя бы немного расслабить их, в ответ на что мою голову начали бить о стену... В этот момент в помещение ворвался здоровый распаренный боров и, наполняя пространство дыханием, подобным вони овощной рыночной помойки, начал визжать, что сегодня он "оторвется". За ним помещение наполнили другие представители этого стада, и началось насилие: ребят начали бить жестко и аккуратно, чтобы не было видно побоев. Но это было только начало.

Я стоял лицом к стенке и, услышав вскрик, попытался повернуть голову, но тут с криком "...ули зыришь, пидор?", получил серию ударов по голове и был сбит с ног подлой подсечкой, после чего они продолжили избивать меня уже в лежачем состоянии, визжа и радостно похрюкивая…

Сквозь серию тупых ударов я услышал не менее тупой голос: "...ули вы его тут ...уячите — тащите вы...бистого в епт кабинет, там места больше!», затем меня грубо подняли двое не в форме и потащили в "епт кабинет". Я, видя людей без формы, по врожденной искренности или глупости своей начал говорить, что то, что происходит — это гигантская ошибка, что они — лицо закона этой страны... но два куска перекачанного мяса ответили, что я, "пидор, должен сознаться, что я главный". Я сказал, что не понимаю суть вопроса и напомнил садистам о 51 статье Конституции РФ, на что было мне ответом блеянье: "эээ" и очередная серия ударов. Затем опричники сорвали с меня сумку и, резко вскрыв ее, нашли... книги... одну из книг написал некий по их словам "жидовский гондон Шопенгауэр", а другую — Юрий Федорович Орлов, правозащитник и диссидент».

Вот такая история. МВД все проверило и, напомню, установило — милиция действовала в рамках полномочий. Оказывается такие у милиции полномочия? Значит, теперь МВД будет защищать свою честь и достоинство, обвинив избитых молодых людей в клевете? Будет интересно посмотреть на этот процесс в Сокольническом районном суде. Впрочем, суд будет Сокольнический, а правосудие в нем окажется, скорее всего, «басманным». Суд справедливый, неподкупный и независимый — такая редкость в сегодняшней России.

Вырисовывается замечательная схема: избиения и пытки в милиции — привлечение жертв избиений к судебной ответственности за клевету — судебные иски и закрытие написавших об этом СМИ. Безотходное производство по уничтожению критиков и критики. И честь сохранена, и достоинство на месте, и другим наука!  

Единственное, что, возможно, не учло МВД, так это всеобщую усталость от российской милиции, всеобщее недоверие к ней. Это чревато в лучшем случае неподчинением, в худшем — гражданскими конфликтами.

И еще. В последнее время явно определилась часть общества, которой надоело бояться. Люди становятся свободными. Угрозами репрессий с ними уже ничего нельзя сделать. Когда количество таких людей перевалит некую критическую точку, режим, основанный на телевизионном промывании мозгов и милицейской дубинке, тихо издохнет, уступив место людям свободного поколения.