Убита Наталья Эстемирова. Правозащитница. Журналистка. Сотрудник грозненского филиала Правозащитного центра «Мемориал». Наталья собирала информацию и правду о Второй чеченской войне с самого ее начала. Все журналисты, приезжавшие в Грозный, всегда приходили за контактами и информацией к Наталье. И она возила их к жертвам зачисток, родственникам похищенных, убитых, замученных в чеченских тюрьмах. Она защищала всех. Тех, кого похищали федералы, и тех, кого похищали кадыровцы. Она собирала информацию о тайных тюрьмах. Она помогала беженцам, вынужденным переселенцам, которых местные чиновники выгоняли из ПВР (пункты временного размещения).

Заступаясь за жертв несправедливости и беззакония, творимого в Чечне, Наташа была готова искать для них защиту где угодно: в прокуратуре, в мэрии, в МВД, в правительстве, у президента. Она боролась за людей, как тигрица. И с людьми говорила всегда очень уважительно. С улыбкой. С каждым просителем общалась, как со своим близким родственником.

В последнее время, когда, по официальной версии, в Чечне наступил мир и был снят режим КТО, Наташа продолжала говорить о том, о чем уже не писали журналисты. Российские. И почти не писали западные. О поджогах домов родственников боевиков. Последняя информация о публичной казни в центре села Ахкинчу-Борзой местного жителя неизвестными вооруженными людьми — это тоже была информация Натальи Эстемировой.

Она продолжала будоражить общественное мнение. И это раздражало чеченскую власть. Она говорила о том, что в республике продолжают похищать, убивать людей, она говорила о бессудных казнях. А чеченская власть рапортовала о том, что «по лесам бегает несколько шайтанов, и с ними вскоре будет покончено». Чеченская власть хотела, чтобы ее неправовые методы борьбы с «шайтанами» не стали достоянием общественности. Чтобы никто не знал, что неизвестные вооруженные люди сжигают дома родственников молодых людей, которые уходят в горы. Что убивают их жен, стариков, детей.

Чеченская власть допускала, чтобы журналисты писали об этом, но в положительном ключе. И нашлись среди нас такие, которые писали об этом вполне сочувственно. Юлия Латынина, например, в одной из своих последних передач на «Эхо Москвы» объясняла, что «26 домов, сгоревших в этом году — это не очень много, если учесть, что стоит на кону...»

Она объясняла, что те, кто ушел в лес, «знал, что за это будут нести ответственность его родственники, что дома их сгорят». И, по Латыниной, получилось, что все правильно. Иначе бороться с боевиками невозможно.

Наташа Эстемирова была против такого метода борьбы. Она не соглашалась с ним. Она обличала подобные методы.

Приводя в пример сократившееся число похищений людей, Юлия Латынина утверждала, что «Чечня стала местом, где можно жить».

Но убийство Наташи Эстемировой полностью опровергает этот тезис.

Это самая большая неправда. Чечня — это место, где по-прежнему нельзя жить.

И это то, о чем говорила сама Наталья. Но жила там, потому что не могла иначе.

Ей угрожали. Коллеги просили ее уехать. Хотя бы на время. Она уезжала. Но возвращалась.

И уж если говорить о принципе коллективной ответственности, то в Наташином убийстве виноваты все мы. Мы — журналисты, которые пишут или не пишут о том, что сегодня происходит в Чечне.

Да, после убийств Ани Политковской и Стаса Маркелова писать о кадыровской Чечне страшно. Но писать о том, что там «можно жить», и не говорить правды о том, что там происходит в реальности — нельзя.

Уж лучше промолчать. Потому что полуправда легитимирует эти страшные, неправовые методы, возведенные в закон в Чечне.

И не надо говорить о том, что иначе нельзя победить боевиков. А это значит, что «все позволено».

И не надо говорить о том, что Кадыров контролирует ситуацию, что он — хозяин Чечни, и поэтому все правильно.

Убийство Наташи Эстемировой со страшной очевидностью доказывает одну из двух взаимоисключающих вещей: Кадыров Чечню не контролирует или Кадыров ее контролирует полностью. Ведь если без ведома Кадырова возможно среди бела дня похитить самую известную женщину в республике, значит, Кадыров ситуацию там не контролирует.

Но я сама слышала, как на одном из совещаний он заявлял, что знает обо всем, что происходит в Чечне. И даже о том, о чем говорят в маршрутных такси люди. Возможно ли, чтобы он не знал о том, что готовится организованное похищение и убийство Наташи Эстемировой?

А если он, как уверяют нас, ситуацию в Чечне контролирует, то, значит, он знал о готовящемся похищении и убийстве и допустил это убийство.

Возможно, в скором времени нам покажут по чеченскому телевидению раскаявшихся людей, которые признаются в этом страшном преступлении.

Это могут быть как боевики, так бойцы подразделений, враждующих с кадыровцами. Как известно, в России — так же, как и в Чечне — кандидаты на роль убийц всегда находятся. Особенно если их ищут по заказу власти.

Проще, конечно, продемонстрировать их уже убитыми.

А Наташу ужасно жалко. Она была какая-то удивительно искренняя и принципиальная. Год назад мы были вместе в Лондоне. Я ужасно хотела увидеться с Закаевым. Она не стала с ним встречаться.

Не понравились ей какие-то его заявления. Так обидно, что мы с ней не договорили... Последний раз мы виделись на процессе по убийству Ани Политковской. Она вглядывалась в лица подсудимых. А я несколько раз приставала к ней, знает ли она, кто мог убить Аню.

Она только улыбалась своей такой загадочной «джокондовской» улыбкой и давала понять, что знает... Отшучивалась: надо провести расследование, написать. Она обещала, что обязательно напишет...

Не успела.

 Фотография РИА Новости