В обществе

В обществе Год назад появился закон о защите религиозных чувств — мина замедленного действия

30 ИЮНЯ 2014 г. СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК



Ровно год назад президент Путин подписал поправки в 148-ю статью УК РФ, предусматривающие ответственность за оскорбление религиозных чувств. Ровно год в законодательстве есть соответствующие санкции, однако они ни разу не применялись. В связи с этим Информационно-аналитический центр «СОВА» и Сахаровский центр решили устроить публичную дискуссию и обсудить, действительно ли нужна такая уголовная статья. Какие аргументы, если отбросить политические спекуляции и отсылки к законам незапамятных времен, могут быть выдвинуты за и против этой нормы. Может быть, ее стоит сформулировать иначе?

На встречу в Сахаровском центре в конце прошлой недели собрались в основном независимые эксперты, журналисты и просто заинтересованная публика; представителей патриархии, которые так страстно лоббировали введение наказаний за оскорбление религиозных чувств и которых тоже приглашали принять участие в обсуждении (в частности сотрудников Синодального информационного отдела), к сожалению, не было.

Разговор начал директор Информационно-аналитического центра «СОВА» Александр Верховский с обзора того, как устроено законодательство по этой части в других странах. Как там решается коллизия между свободным выражением своего отношения к религии и оскорблением чувств верующих. Россия, отметил Александр Верховский, в своем законодательстве ориентируется в основном на западную практику, так вот, если брать страны ОБСЕ (всего 49 стран), то специальная норма об оскорблении религиозных чувств есть всего в 20-ти. Хотя практически повсюду есть запрет чинить препятствия отправлению религиозных ритуалов, пропагандировать ненависть к верующим. В ряде стран (например, Греции, Финляндии, Италии) есть законы, криминализирующие богохульство, есть наказания за оскорбление религии как таковой (Австрия, Норвегия, Ирландия, Канада), а в Испании, например, закон встает в том числе на защиту неверующих — неверие тоже не должно подвергаться критике (на защиту атеистов закон встает и в Узбекистане, если брать страны, не входящие в ОБСЕ, а в Казахстане наказывают за проповедь религиозного превосходства). Изредка встречаются страны, где возбраняется оскорблять не только религию, но и религиозные организации — это Германия, Греция, Монако. Но абсолютно всюду, подчеркнул Верховский, наказывают за мотив, а не за то, какие чувства испытывает в результате пострадавший, — важно доказать наличие преступного мотива, нанесшего урон общественным интересам.
Свои аргументы за введенную норму изложила вслед за ним председатель правления Гильдии экспертов по религии и праву, главный редактор журнала «Юридическое религиоведение» Инна Загребина. Адвокат призналась, что поначалу, как и многие правоведы, была против поправок: что такое религиозные чувства, кто будет решать, оскорблены они или нет — почва казалась слишком зыбкой. Однако теперь, по прошествии года, Инна Загребина видит, что норма (хотя случая проверить ее действие на практике не представилось) послужила пользе дела: если раньше полиция приходила, скажем. в протестантские общины и не смущаясь заявляла: сектанты проклятые, мы сейчас вас всех позакрываем, то теперь, поскольку закон принимался с шумом, представители соответствующих органов стали вести себя гораздо аккуратнее — все в курсе возможных последствий. Да и оскорбления верующих одной религии в адрес другой практически свелись к нулю, отметила докладчик.



Инна Загребина вообще считает, что с декриминализацией статьи об оскорблении личности поторопились (в 2011 году она была изъята из УК и перенесена в Кодекс об административных нарушениях), надо бы ее вернуть и конкретизировать часть, касающуюся оскорбления религиозных чувств. Кроме того, надо вплотную заняться регламентацией религиозной эксперти