Итоги года
19 июня 2018 г.
Итоги год. 2013-й — жизнь в Interregnum. Или о том, как мир заблудился
6 ЯНВАРЯ 2014, ЛИЛИЯ ШЕВЦОВА

ИТАР-ТАСС

Вы не заметили, как стал популярен итальянский марксист Антонио Грамши? И все по одной причине. В свое время он воскресил понятие «interregnum», восходившее к Титу Ливию и означавшее «междуцарствие», «межвременье», то есть период, который не раз случался в римской истории. Сегодня к Грамши обратился известный философ и социолог Зигмунт Бауман, который объясняет нынешнее состояние мира именно какInterregnum. Речь идет о том, что «старое уже не работает, а новое еще не родилось». Либо оно, возможно, прорастает, но так слабо, что его еще никто не заметил.

Вслед за Бауманом цитировать Грамши стало и остальное пишущее сословие. И действительно, оказалось, что втащенное Грамши из прошлого понятие наиболее адекватно отражает время, в котором застряло мировое сообщество. Это время, когда устарели, перестали работать нынешние формы организации общественной жизни — и система мирового порядка, и прежние формы государственности, и нынешняя модель либеральной демократии, и былые представления о политике и международных отношениях. Между тем, появились новые вызовы, на которые ни мир в целом, ни самая продвинутая цивилизация — Запад — не в силах ответить.

Так вот, достижением 2013 года, думаю, как раз стало понимание исчерпанности старого и необходимости поиска новых форм организации жизни, причем не только в переходных, но и в развитых обществах. И здесь пригодится метафора, на сей раз принадлежащая Бауману, который так воспринимает окружающий мир: мы вошли в кабину самолета, на котором мы летим, и обнаружили, что она пуста… Но многие из нас не знают, что и аэродром, на котором мы должны приземлиться, еще не построен!

Впрочем, уходящий год продемонстрировал растущее понимание исчерпанности нынешнего времени и тех форм, в которых оно себя отражает, среди самых разных общественных слоев в самых разных цивилизациях. Так, именно в 2013 году поднялась волна общественного протеста в разных странах — от Бразилии до Болгарии, от Турции до Украины. Это был качественно новый протест — и против власти, и против оппозиции, и против политики вообще. Но усиливающееся ощущение неудовлетворения, в первую очередь молодого поколения, пока не привело к формированию политических сил, готовых выразить эту неудовлетворенность в виде Альтернативы. Лидеры либеральной цивилизации, которая обычно первой нащупывает пути выхода из исторических тупиков, предпочитают удерживать статус-кво. Создается впечатление, что Обама, Меркель, Олланд, Кэмерон думают лишь о том, чтобы не раскачивать лодку, тем самым отдаляя решение накапливающихся проблем и делая их более разрушительными. Основные международные вызовы этого года — Сирия, Иран и Украина — продемонстрировали отсутствие у Запада и стратегического видения, и готовности следовать своим принципам. Дисфункциональность целого ряда либеральных демократий, паралич Европейского союза, уход США в собственную раковину и их отказ от международной ответственности — все это проявления кризиса либеральной цивилизации, который вышел на поверхность. Возникший в результате ослабления Запада вакуум заполняет новый авторитаризм, который сегодня олицетворяют путинская Россия и Китай. Вот оно, самое очевидное подтверждение межвременья. И одновременно свидетельство его абсурдности, ибо кажущимися носителями мощи и влияния оказываются государства, одно из которых начало деградировать, а второе приближается к исчерпанию своего потенциала. Этот парадокс — также черта уходящего года.

Межвременье не лучшее время для движения в будущее. Ничего удивительного, что Кремль, пытаясь продлить жизнь самодержавия, повернул в прошлое. Именно в этом году российская правящая команда оформила философию и доктрину нового политического режима. Если в течение предыдущих 20 лет Кремль строил правление на основе лозунга «Идем в Европу!», то теперь его кредо стал тезис о России как «уникальной цивилизации». Если прежде российская система строилась как имитация либерально-демократических институтов, то теперь ее фундаментом стал принцип сдерживания Запада и превращения России в «Анти-Запад». Причем путинский Кремль пошел дальше советского Кремля в демонстрации своих амбиций: СССР предлагал миру свою идеологию, а нынешняя российская власть берется предложить миру свое видение ценностей, претендуя на регулирование частной жизни индивида, и даже пытается найти союзника в своем «крестовом походе» против Запада в лице папы Римского! Борьба Кремля за Украину показала, что российская власть не собирается ограничиваться лишь риторикой, но обладает определенными ресурсами для продвижения вытащенного из чулана державничества.

Украинский Майдан становится мощным фактором воспроизводства страхов и предчувствий авторитарных элит. Майдан 2004 года стал толчком к переходу Кремля к жесткому авторитарному режиму. Майдан-2013, несомненно, станет поводом для усиления репрессивности российского (и прочего) авторитаризма. В свою очередь деморализация Запада означает, что у российского режима нет серьезных внешних препятствий для движения по репрессивному желобу.

Впрочем, нынешний interregnum уже третий в Новой истории. Запад проходил через периоды кризиса дважды — в 30-е и 70-е годы прошлого века — и каждый раз кризис становился импульсом для перехода либеральной цивилизации к более высокой стадии развития. Есть основания надеяться, что и в этот раз либеральная цивилизация сумеет сделать новый рывок. Но пока неясны время и цена этого рывка. Нынешний кризис не достиг такой остроты, которая бы заставила западное сообщество мобилизоваться для прорыва.

Пока можно наблюдать, как выходят на поверхность тенденции, которые осложнят будущую трансформацию как в западном, так и в авторитарных обществах. На Западе мы видим рост левого и правого популизма, который осложняет его перестройку. В авторитарных обществах деградация правящих режимов, которые кооптируют и растлевают интеллектуальную и политическую элиту, затрудняет возможность трансформации сверху через «пакт» прагматиков-реформаторов и оппозиции снизу. Именно так были осуществлены великие демократические транзиты прошлого века. Но сегодня ответственность системных прагматиков за разгул единовластья делает их сомнительными партнерами в борьбе за реформы. Одновременно зачистка авторитарными режимами своего политического поля препятствует формированию конструктивной оппозиции внутри общества. И что мы можем получить в итоге? Сметающую все волну ненависти, которая вынесет на гребень очередного лидера-Избавителя. Эти угрозы вполне реальны для России, если тенденции прошедшего года возобладают.

У нас осталось мало времени для того, чтобы сформировать команду, которая бы вывела наш самолет из штопора, и построить аэродром, где мы могли бы приземлиться до того, как эта волна нас всех накроет.

Фото ИТАР-ТАСС/ Марина Лысцева













  • Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.

  • Андрей Солдатов, Ирина Бороган: 2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец.

  • Максим Блант: Децентрализация – это тенденция, которая выходит далеко за рамки интернета.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
2017 – год катастрофических побед
9 ЯНВАРЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В 2017 году произошло сильное сокращение России как страны и как государства. Не в смысле территории, тут России по-прежнему очень много. И не в смысле численности популяции, тут убыль есть, но мизерная, всего по данным Росстата 0,001%. Страна и государство скукожились по сути своей. Уменьшился внутренний масштаб России. Поясню. У Толстого есть простая формула, позволяющая оценить масштаб человека с помощью дроби, в числителе которой то, что он собой представляет, а в знаменателе то, что он о себе думает. Если попробовать использовать нечто подобное для характеристики страны и государства, то в числителе будет сумма всего того, чего Россия достигла в экономике и политике, а в знаменателе то, что о себе страна говорит по телевизору, и то, что думает о России ее население.
Итоги года. Фейерверк над развалинами
8 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Нет сомнений, что Кремль намерен представить победу в сирийской пустыне в качестве главного события минувшего года. Ну нет у нас побед (невидимый рост экономики – не в счет). Так что нам еще предстоит услышать немало победных рапортов военных, жаждущих поощрения высшего начальства, и увидеть бесконечное количество салютов. Подозреваю, салюты будут греметь аккурат до момента, когда Путин утвердится на следующие шесть лет в качестве главного начальника страны.
Итоги года. Годы идут…
7 ЯНВАРЯ 2018 // АНТОН ОРЕХЪ
Годы идут… Очередной год позади не только у страны. С каждым прожитым годом, откровенно говоря, про страну как таковую начинаешь думать все меньше, а про себя и своих близких все больше… От семнадцатого года ждали всяких потрясений. Аналогии уж слишком явно напрашивались. Не просто сто лет революции к этому подталкивали, а все внутри и вокруг страны прозрачно намекало на катаклизмы. Но катаклизмов не случилось. И мы просто прожили еще один год в привычном уже болоте. И именно это чувство меня и огорчает.
Итоги года. Церковь в путах политтехнологии
7 ЯНВАРЯ 2018 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
2017 год отличался небывалым накалом религиозных страстей. Начался он с суда над преподавателем йоги Дмитрием Угаем, обвиненным на основании «пакета Яровой» в незаконной миссионерской деятельности. Участники процесса сломали немало копий, пытаясь доказать — одни, — что никакой миссионерской деятельности не было, а другие — что была, была, это вам только кажется, что вас учат на голове стоять, а на самом деле — погружают в чуждую духовную практику. Угая, к счастью, от обвинений в миссионерстве освободили.
Итоги 2017: сошествие в Ад
6 ЯНВАРЯ 2018 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Мне трудно выделить итоги по пунктам: первое, второе, третье… Пожалуй, и не произошло ничего такого, что изменило бы заданную годы назад траекторию. Скорее все только усугубилось и ускорилось. Если речь идет о более-менее образованной и самостоятельно мыслящей прослойке, то мы — да, перестали смотреть телевизор. Как бытовой прибор он начисто выпал из обихода, накрыт черной тряпкой, чтобы из него ничего не выскакивало. Однако «паршивец», надо сказать, весьма успешно промыл мозги «широким слоям».
Год величия и апатии
6 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
В 2017 году электоральная поддержка россиянами Владимира Путина находилась на очень высоком уровне. По данным Левада-центра, в декабре 2017 года за него готовы проголосовать 61% от всех россиян и 75% от принявших решение идти на выборы. Это делает результат президентских выборов предрешенным. Находившиеся на втором-третьем местах Владимир Жириновский и Геннадий Зюганов, получили, соответственно, 8 и 6% от всех и 10 и 7% от желающих. Видимо, результаты опросов стали одним из основных факторов, заставивших лидера КПРФ отказаться от участия в выборах. Перспектива проигрыша Жириновскому стала реальной – а позволить себе таким образом завершить свою политическую карьеру Зюганов не мог.
Итоги года. Обретение альтернативы
5 ЯНВАРЯ 2018 // МАКСИМ БЛАНТ
Как бы парадоксально это ни прозвучало, но 2017 год стал для меня, уж простите за пафос, годом обретения надежды. Это абсолютно субъективное ощущение, имеющее, тем не менее, объективные основания. Скажу сразу: ни Навальный, ни Собчак, ни даже «оглушительная победа независимых кандидатов» на муниципальных выборах к этому никакого отношения не имеют. Скорее наоборот, все они существуют в той системе, которая доживает последние годы и в которой больше нет жизни.
Итоги года. Суровые годы проходят
5 ЯНВАРЯ 2018 // ЛЕОНИД ГОЗМАН
Есть такой анекдот. Хоронят еврея. Ребе просит кого-нибудь сказать добрые слова о покойном. Все молчат, он настаивает, говорит, что это обязательно. Тогда один из присутствующих поднимает руку: «Я скажу добрые слова. У покойного был брат. Он был еще хуже». Это я про ушедший год, кто не понял.  Это был год Трампа. Америка замерла в ужасе – что будет делать только что избранный президент? Прогнозы были самые апокалиптические. Оказалось, ужас, но не ужас-ужас. Оказалось, что созданная более двухсот лет назад политическая система способна купировать даже Трампа, хотя и не бесплатно – платить и Америка, и мир будут еще долго.
Итоги года. Спецслужбы: 2017
4 ЯНВАРЯ 2018 // АНДРЕЙ СОЛДАТОВ, ИРИНА БОРОГАН
2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец. Соперничество неподконтрольных силовых ведомств, превращенных в феодальные вотчины своими руководителями, и такая же средневековая идея «нового дворянства» как российской элиты – все это перестало быть актуальным. В 2017 году Путин окончательно перестал играть с этим постмодернистским проектом (да и само словосочетание «новое дворянство» вышло из употребления) и решил вернуться к схеме, которую он хорошо помнит по временам своей молодости – схеме работы позднесоветского КГБ.
Прямая речь
3 ЯНВАРЯ 2018
Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.