Итоги года
18 января 2018 г.
Итоги года. И суда — нет
11 ЯНВАРЯ 2014, ГРИГОРИЙ ДУРНОВО

ИТАР-ТАСС

О том, что в любезном отечестве с судебной системой плоховато, мы догадывались давно. Институт мировых судей приказал долго жить, разбираясь с протестными акциями, причем еще задолго до того, как эти акции стали широко популярны. Политических дел в последние годы было немало (достаточно вспомнить второе дело ЮКОСа или процессы против нацболов), и они наглядно демонстрировали и обвинительный уклон, и заказной характер, и абсурдность, и произвол. Но, кажется, никогда раньше все это не демонстрировалось настолько концентрированно. 2013 год можно считать годом, когда российская судебная система громогласно и практически официально признала, что ее не существует.

Произошло это еще в июле, когда Главного Оппозиционера отправили в СИЗО №2 города Кирова. Как ни старалась власть убрать его подальше от Москвы, а от протестов себя не уберегла — и вот уже вечером того же дня, когда был вынесен приговор, прокуратура подает жалобу на арест обвиняемых по делу «Кировлеса». В итоге принимается беспрецедентное решение оставить приговоренных к колонии общего режима на свободе до рассмотрения дела судом второй инстанции. Парадоксальным образом это решение стало еще более ярким свидетельством кончины правосудия, чем сам процесс, в котором слияние со стороной обвинения было уже до бесстыдства неприкрытым — чего стоит один только отказ судьи Сергея Блинова удовлетворить ходатайство о вызове тринадцати свидетелей защиты.

То, что мы наблюдаем с тех пор, — это либо подобие агонии, либо отчаянные попытки сохранить лицо, когда даже бесстыдники начинают осознавать, что зашли слишком далеко. В случае с «Болотным делом» преобладает первый вариант. В результате судья Людмила Москаленко при активном сотрудничестве Центра социальной и судебной психиатрии имени Сербского решает отправить Михаила Косенко на принудительное психиатрическое лечение за удар, которого он не наносил (не помогли даже показания потерпевшего, который не опознал в Косенко человека, применившего к нему насилие), а перед этим еще и не отпускает его на похороны матери. Судья Наталия Никишина беззастенчиво хамит обвиняемым по «Делу двенадцати» (с 19 декабря — «Делу восьми»), их адвокатам, свидетелям защиты, снимает практически любые вопросы, которые могли бы помочь выяснить, что стало причиной насилия на Болотной площади 6 мая 2012 года, отказывается удовлетворять важнейшие ходатайства защиты, разрушая ее систему доказательств, отказывается вызвать «скорую» голодающему Сергею Кривову. Косенко остается в СИЗО и ждет рассмотрения дела в суде второй инстанции. «Дело восьми» продолжается, и хотя четверо обвиняемых амнистированы, освобождение их от судебного преследования было омрачено не только тем, что восемь человек остались под судом, но и тем, что само решение суда об амнистировании четверых звучало уж больно похоже на приговор — восьмерым как будто предсказали их судьбу (не считая конкретных сроков).

Кстати об амнистии. В этой истории попытка сохранения лица, конечно, имеет место (больше всего это касается, пожалуй, дела «Arctic Sunrise» — более или менее понятно, что если бы было решено продолжить эту историю про хулиганство во льдах, то за ним стали бы следить как минимум в 18 странах мира, и это было шоу не хуже несчастных Олимпийских игр). При этом в массовом сознании амнистированные, скорее всего, останутся виновными (особенно очевидно это в отношении тех, кому приговор уже был вынесен, то же касается и помилования Главного Политзаключенного). Есть, конечно, и положительный момент — в любом случае хорошо, что хоть кто-то вышел на свободу: как написал в «Твиттере» адвокат Марии Бароновой и Степана Зимина Сергей Панченко (из его подзащитных одна была амнистирована, второй не был), «за отсутствием в практике оправдательных приговоров, освобождение доверителя — самый приятный момент для адвоката». Есть и попытка разъединить оппонентов власти. Но тем, кто следит за «Болотным делом», власть еще и четко указывает, как дорого она ценит тех, кто ради нее готов пускать в ход дубинки и кулаки и проливать кровь невинных людей. За свой ОМОН, который, конечно же, не может бить девушек, власть не только всех посадит (и тех, кто посмел защититься, и тех, кто посмел кого-то защитить, и тех, кому сочинили 318-ю статью совсем из воздуха), но и под амнистию не подведет.

По 318-й к двум годам колонии был приговорен Центральным районным судом Твери активист «Другой России» Сергей Череповский, хотя никаких доказательств того, что он применял насилие по отношению к сотрудникам полиции, нет. Это дело на фоне более громких прошло почти незамеченным — как и, например, дело журналиста Сергея Резника, приговоренного к полутора годам Первомайским судом Ростова-на-Дону. А если даже и общественное внимание приковано, и Путин что-то там двусмысленное пробубнил, и политический мотив отсутствует, все равно оправданием это вряд ли закончится: дело Ильи Фарбера отправили на пересмотр, который кончился обвинительным приговором со сроком всего лишь на одиннадцать месяцев короче прежнего; обжаловали — и только сократили до трех лет. Вот радость-то. (Под самый Новый год Фарбера все-таки решили освободить по УДО. Все та же хорошая мина при отвратительной игре — признать его невиновным духу не хватило.)

Двойственное ощущение оставил День чекиста 20 декабря, ознаменовавшийся не только помилованием и выходом на свободу понятно кого, но и изменением срока с условного на реальный краснодарскому экологу Евгению Витишко: в прошлом году он вместе с коллегой Суреном Газаряном был осужден условно за нанесение надписи на забор дачи, незаконно строившейся в природоохранной зоне, а теперь уголовно-исполнительная инспекция решила отправить его в колонию-поселение за мелкие нарушения режима — вовремя, мол, не сообщал о выездах в соседние города. Решением Туапсинского районного суда Краснодарского края Витишко должен быть отправлен на три года в колонию-поселение.

Весь предшествующий текст можно было бы написать и раньше, но итоги года, касающиеся кончины судебной системы, было бы невозможно подводить до 26 декабря, когда один значимый процесс должен был закончиться, а второй начаться. В результате Чертановский районный суд Москвы под председательством Галины Тюркиной и Мосгорсуд под председательством Александра Замашнюка приняли аналогичные решения — отправить переданные им дела обратно в прокуратуру (а значит — следствию). Только если во втором случае — деле Сергея Удальцова и Леонида Развозжаева, обвиненных в организации массовых беспорядков, якобы имевших место на Болотной 6 мая, а также в попытке организации массовых беспорядков по всей стране по рецепту, описанному телеканалом НТВ, — вернули на начальном этапе, то есть на предварительных слушаниях, то в первом — деле националиста Даниила Константинова, обвиненном, ни много ни мало, в убийстве (никаких доказательств его причастности к преступлению нет, уровень фальсификации и бездарности феноменальный) — уже успел пройти весь цикл судебного следствия, прошли прения, осталось только вынести приговор. Конечно, об оправдании речи нет, более того — обвиняемые остаются кто в СИЗО, кто, как Удальцов, под домашним арестом (а Константинова еще и избивают в конвойном помещении), но совсем уж позориться начальство не решилось.

Что нас ждет в наступающем году по части судебных процессов — Бог весть. События этого года большой надежды на положительные изменения не вселяют. И расслабляться рано. Оказавшихся на свободе вновь поздравим, а о многих, кто продолжает сидеть и подвергаться преследованию, не забудем.


Фото ИТАР-ТАСС/ Георгий Андреев
















  • Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.

  • Андрей Солдатов, Ирина Бороган: 2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец.

  • Максим Блант: Децентрализация – это тенденция, которая выходит далеко за рамки интернета.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
2017 – год катастрофических побед
9 ЯНВАРЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В 2017 году произошло сильное сокращение России как страны и как государства. Не в смысле территории, тут России по-прежнему очень много. И не в смысле численности популяции, тут убыль есть, но мизерная, всего по данным Росстата 0,001%. Страна и государство скукожились по сути своей. Уменьшился внутренний масштаб России. Поясню. У Толстого есть простая формула, позволяющая оценить масштаб человека с помощью дроби, в числителе которой то, что он собой представляет, а в знаменателе то, что он о себе думает. Если попробовать использовать нечто подобное для характеристики страны и государства, то в числителе будет сумма всего того, чего Россия достигла в экономике и политике, а в знаменателе то, что о себе страна говорит по телевизору, и то, что думает о России ее население.
Итоги года. Фейерверк над развалинами
8 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Нет сомнений, что Кремль намерен представить победу в сирийской пустыне в качестве главного события минувшего года. Ну нет у нас побед (невидимый рост экономики – не в счет). Так что нам еще предстоит услышать немало победных рапортов военных, жаждущих поощрения высшего начальства, и увидеть бесконечное количество салютов. Подозреваю, салюты будут греметь аккурат до момента, когда Путин утвердится на следующие шесть лет в качестве главного начальника страны.
Итоги года. Годы идут…
7 ЯНВАРЯ 2018 // АНТОН ОРЕХЪ
Годы идут… Очередной год позади не только у страны. С каждым прожитым годом, откровенно говоря, про страну как таковую начинаешь думать все меньше, а про себя и своих близких все больше… От семнадцатого года ждали всяких потрясений. Аналогии уж слишком явно напрашивались. Не просто сто лет революции к этому подталкивали, а все внутри и вокруг страны прозрачно намекало на катаклизмы. Но катаклизмов не случилось. И мы просто прожили еще один год в привычном уже болоте. И именно это чувство меня и огорчает.
Итоги года. Церковь в путах политтехнологии
7 ЯНВАРЯ 2018 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
2017 год отличался небывалым накалом религиозных страстей. Начался он с суда над преподавателем йоги Дмитрием Угаем, обвиненным на основании «пакета Яровой» в незаконной миссионерской деятельности. Участники процесса сломали немало копий, пытаясь доказать — одни, — что никакой миссионерской деятельности не было, а другие — что была, была, это вам только кажется, что вас учат на голове стоять, а на самом деле — погружают в чуждую духовную практику. Угая, к счастью, от обвинений в миссионерстве освободили.
Итоги 2017: сошествие в Ад
6 ЯНВАРЯ 2018 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Мне трудно выделить итоги по пунктам: первое, второе, третье… Пожалуй, и не произошло ничего такого, что изменило бы заданную годы назад траекторию. Скорее все только усугубилось и ускорилось. Если речь идет о более-менее образованной и самостоятельно мыслящей прослойке, то мы — да, перестали смотреть телевизор. Как бытовой прибор он начисто выпал из обихода, накрыт черной тряпкой, чтобы из него ничего не выскакивало. Однако «паршивец», надо сказать, весьма успешно промыл мозги «широким слоям».
Год величия и апатии
6 ЯНВАРЯ 2018 // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
В 2017 году электоральная поддержка россиянами Владимира Путина находилась на очень высоком уровне. По данным Левада-центра, в декабре 2017 года за него готовы проголосовать 61% от всех россиян и 75% от принявших решение идти на выборы. Это делает результат президентских выборов предрешенным. Находившиеся на втором-третьем местах Владимир Жириновский и Геннадий Зюганов, получили, соответственно, 8 и 6% от всех и 10 и 7% от желающих. Видимо, результаты опросов стали одним из основных факторов, заставивших лидера КПРФ отказаться от участия в выборах. Перспектива проигрыша Жириновскому стала реальной – а позволить себе таким образом завершить свою политическую карьеру Зюганов не мог.
Итоги года. Обретение альтернативы
5 ЯНВАРЯ 2018 // МАКСИМ БЛАНТ
Как бы парадоксально это ни прозвучало, но 2017 год стал для меня, уж простите за пафос, годом обретения надежды. Это абсолютно субъективное ощущение, имеющее, тем не менее, объективные основания. Скажу сразу: ни Навальный, ни Собчак, ни даже «оглушительная победа независимых кандидатов» на муниципальных выборах к этому никакого отношения не имеют. Скорее наоборот, все они существуют в той системе, которая доживает последние годы и в которой больше нет жизни.
Итоги года. Суровые годы проходят
5 ЯНВАРЯ 2018 // ЛЕОНИД ГОЗМАН
Есть такой анекдот. Хоронят еврея. Ребе просит кого-нибудь сказать добрые слова о покойном. Все молчат, он настаивает, говорит, что это обязательно. Тогда один из присутствующих поднимает руку: «Я скажу добрые слова. У покойного был брат. Он был еще хуже». Это я про ушедший год, кто не понял.  Это был год Трампа. Америка замерла в ужасе – что будет делать только что избранный президент? Прогнозы были самые апокалиптические. Оказалось, ужас, но не ужас-ужас. Оказалось, что созданная более двухсот лет назад политическая система способна купировать даже Трампа, хотя и не бесплатно – платить и Америка, и мир будут еще долго.
Итоги года. Спецслужбы: 2017
4 ЯНВАРЯ 2018 // АНДРЕЙ СОЛДАТОВ, ИРИНА БОРОГАН
2017 был годом, когда стало окончательно ясно — старым правилам путинских спецслужб, выработанным в 2000-е, пришел конец. Соперничество неподконтрольных силовых ведомств, превращенных в феодальные вотчины своими руководителями, и такая же средневековая идея «нового дворянства» как российской элиты – все это перестало быть актуальным. В 2017 году Путин окончательно перестал играть с этим постмодернистским проектом (да и само словосочетание «новое дворянство» вышло из употребления) и решил вернуться к схеме, которую он хорошо помнит по временам своей молодости – схеме работы позднесоветского КГБ.
Прямая речь
3 ЯНВАРЯ 2018
Алексей Макаркин: россияне в целом адаптировались к новому, в основном «пониженному» уровню жизни. Кто-то нашел новую работу, но большинство затянули потуже пояса.