Путин и общество
18 октября 2019 г.
Правозащитникам предлагают создать этический кодекс
17 ЯНВАРЯ 2014, ЛЕВ ПОНОМАРЕВ

Российских начальников, очевидно, не на шутку испугало то, что вчерашние политзаключенные — Михаил Ходорковский, Надежда Толоконникова, Мария Алехина — заявили о намерении посвятить себя правозащитной деятельности. И вот уже некто Владимир Осечкин, руководитель рабочей группы Госдумы по развитию общественного контроля и защите прав граждан в местах принудительного содержания, эксперт рабочей группы по содействию ОНК в Совете при президенте по правам человека, предложил членам СПЧ и Общественной палаты собрать в феврале заседание по вопросу создания этического кодекса правозащитника. В интервью «Известиям» Осечкин не скрывает, что его целью является попытка отделить «правильных» правозащитников от тех, кто, о ужас, занимается политической деятельностью, то есть рискует прямо критиковать российские власти.

ИТАР-ТАСС

Надо понимать, что просто правозащитники всегда существуют рядом с так называемыми государственными правозащитниками. Это было и в советское время. Диверсификация довольно проста — и сами правозащитники, и население всегда понимают, кто есть кто. Есть правозащитники, которые противостоят власти в тех случаях, когда она нарушает права человека в стране, а есть так называемые ГОНГО. Эта аббревиатура и по-русски, и по-английски расшифровывается одинаково: «Государством образованные негосударственные общественные организации (Government Organized non-Government Organization)». Понятное дело, что эти ГОНГО наезжают на настоящих правозащитников и предложение Осечкина есть не что иное, как очередной такой наезд.

С 2000-х годов ГОНГО стало больше и они заняли более агрессивную позицию. Их можно сравнить с советскими профсоюзами. Профсоюзы в СССР, здесь не надо никого убеждать, никогда не защищали права трудящихся. Они были приводными ремнями власти, «школами коммунизма». Тем более что и сами трудящиеся качать права не собирались. Но при этом профсоюзы раздавали, например, социальные путёвки. Полезное дело, чего с ними особенно воевать? ГОНГО тоже иногда делают полезные дела, тот же Осечкин делает кое-что полезное.

Нормальным правозащитникам, тем, кто борется с властью не как политик, а в случае нарушения прав человека, кто идёт на передовые рубежи, никакие внешние моральные кодексы не нужны. Мы знаем всех внутри нашей среды, да и те люди, которые к нам обращаются, думаю, тоже понимают, к кому и зачем нужно идти.

Вообще правозащитная деятельность — это призвание. Человек вынужден закрывать глаза на свои проблемы, семейные или какие-то ещё, чтобы защищать других людей. Правозащитником человек должен родиться. Я наблюдаю за большим числом правозащитников по всей стране, они к нам приезжают из сёл, из маленьких городов, иногда совсем необразованные люди, но в них есть тяга к этому делу. У меня, например, есть знакомый правозащитник — бывший боксёр. Иногда мне кажется, что это отчасти даже русская черта. Такие немного юродивые, готовые бороться за правду несмотря ни на что. Мы им помогаем, обучаем, воспитываем. Некоторые российские правозащитники выступают в судах и выигрывают их, даже не имея юридического образования. Многие обнаруживают в себе такие качества, защищая себя, а потом к ним обращаются люди и они начинают защищать других. Конечно, когда меняется среда, меняются и правозащитники.

Особенно нелепо выглядит, когда подобная инициатива исходит из Государственной думы и Общественной палаты. Здесь всё понятно, по-моему, и не надо никому объяснять, какие правозащитники в первую очередь с ними сотрудничают. Безусловно, когда мне нужно защищать человека, я обращаюсь в Общественную палату, но настоящие правозащитники туда идти отказались, не стали баллотироваться просто потому, что палата создавалась Кремлём. Мы взаимодействуем с Общественной палатой, но не сотрудничаем с ней.

Безусловно, кодекс может создать правозащитникам дополнительные трудности, но на нас и так регулярно наезжают. У нас были проблемы с законом об «иностранных агентах», будут и другие, власть постоянно ищет возможности создать нам новые трудности. Но, мне кажется, волноваться не стоит. Если уж от «иностранных агентов» удается отбиваться, то и от этого как-нибудь отобьёмся.

Фотография ИТАР-ТАСС













  • Николай Сванидзе: Это прямая угроза обществу: не выходить на улицу, не поднимать глаз, стоять — бояться.

  • "Коммерсант": Общественность отбивает одних фигурантов, правоохранители возбуждают дела против других

  • Ivan Babitski: Россией правят люди... жестокие без решительности, хитрые без ума... Выбрать себе настолько безупречную жертву, как Котов, чтобы продемонстрировать всем подчёркнуто бессмысленную жестокость...

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Плевок
15 ОКТЯБРЯ 2019 // ГЕОРГИЙ САТАРОВ
Это всем нам. В лицо, смачно, глумливо, с чувством полной безнаказанности. Даже не плюнули, а харкнули. И ждут, что мы скажем спасибо, что пока не «размазали нашу печень по асфальту», как обещал милейший Песков. Плюнули учителям, политологам, членам РАН, юристам, студентам, актерам, затаившимся в коридорах власти системным либералам, благодаря которым, как гласит молва, мы наблюдали недавно легкое ослабление бульдожьей хватки Левиафана. Абсурдные, антиправовые, мстительные приговоры пошли по всей стране. Теперь невиновные в судах получают больше, чем убийцы, насильники и коррупционеры. И все только ради того, чтобы они могли спать немного спокойнее.
Прямая речь
15 ОКТЯБРЯ 2019
Николай Сванидзе: Это прямая угроза обществу: не выходить на улицу, не поднимать глаз, стоять — бояться.
В СМИ
15 ОКТЯБРЯ 2019
"Коммерсант": Общественность отбивает одних фигурантов, правоохранители возбуждают дела против других
В блогах
15 ОКТЯБРЯ 2019
Ivan Babitski: Россией правят люди... жестокие без решительности, хитрые без ума... Выбрать себе настолько безупречную жертву, как Котов, чтобы продемонстрировать всем подчёркнуто бессмысленную жестокость...
Путинская оттепель с метелью и обморожениями
9 ОКТЯБРЯ 2019 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
«У вас там что, оттепель?» — с этого вопроса начинают интервью практически все иностранные корреспонденты, интересующиеся тем, что происходит в России. В ответ на недоуменное пожатие плеч зарубежные коллеги настаивают: «Ну, вот же Голунова освободили, Устинов на свободе. А Мосгорсуд отменил приговор фигуранту “Нового величия” Павлу Ребровскому и отпустил его под подписку. Оттепель же!». Дьявол, как обычно, в деталях, а путинская оттепель при ближайшем рассмотрении… Впрочем, по порядку. Павел Ребровский заключил досудебное соглашение со следствием и дал показания против других обвиняемых по делу «Нового величия», так как поддался на шантаж следователя...
Прямая речь
9 ОКТЯБРЯ 2019
Леонид Гозман: Это никакая не «оттепель». Когда говорят об оттепели, подразумевают осознанную политику.
В СМИ
9 ОКТЯБРЯ 2019
Общая газета: Московская полиция через суд намерена отсудить у Алексея Навального и других оппозиционеров 18 млн рублей из-за протестных акций, которые прошли в столице в июле и августе.
В блогах
9 ОКТЯБРЯ 2019
Кирилл Еськов: Именно так и поступали в НАЦИСТСКОЙ ГЕРМАНИИ: семье казненного присылали счет за _услуги_ палача плюс стоимость веревки.
Суд в Ростове вовсе не показательный, а вполне типичный
7 ОКТЯБРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
В минувшую пятницу Ростовский областной суд приговорил двух фигурантов дела о «подготовке к организации массовых беспорядков и участию в них» к шести с половиной годам лишения свободы. Следующие несколько лет, если апелляционная инстанция не встанет на сторону осужденных (так и хочется написать — «пострадавших»), Владислав Мордасов и Ян Сидоров проведут в заключении. Их «сообщник» Вячеслав Шамшин получил три года условно. Сразу надо оговориться, что беспрецедентным в этом деле, которое длилось без малого два года, является только жестокость наказание.
Прямая речь
7 ОКТЯБРЯ 2019
Зоя Светова: В московских СМИ внимания к этому делу было мало, хотя Ростов-на-Дону не так далеко, мы видим, что о деле самой Шевченко говорили много с самого начала, и, может быть, это ей помогло.