Цензура
10 апреля 2020 г.
Интернет пока не отключат
1 ОКТЯБРЯ 2014, АНДРЕЙ СОЛДАТОВ

ИТАР-ТАСС

На заседании Совета безопасности, посвященном безопасности российского сегмента интернета, Путин пообещал не ограничивать доступ в сеть. Он также заверил, что государство не намерено тотально контролировать или национализировать интернет, как-либо ограничивать интересы и возможности людей, организаций и бизнеса. Государство будет бороться с сайтами, пропагандирующими экстремизм, ксенофобию, религиозную вражду и терроризм, а также распространяющими детскую порнографию, информацию о наркотиках и способах покончить с собой. Нависла над россиянами и другая угроза. По словам Путина, отдельные страны «пытаются использовать свое доминирующее положение в глобальном информационном пространстве для достижения не только экономических, но и военно-политических целей». Они «активно применяют информационные системы в качестве инструмента так называемой мягкой силы для достижения своих интересов». С этим Путин, видимо, тоже собирается активно бороться. О том, во что может вылиться эта борьба специально для «Ежедневного журнала» рассказал главный редактор сайта Agentura.ru Андрей Солдатов:

ИТАР-ТАСС

«Судя по всему, власти решили пойти по консервативному сценарию. То есть не вводить прямо сейчас новые репрессивные меры или, по крайней мере, не анонсировать их, а раздать больше денег на создание своих собственных систем. Эта стратегия известна уже давно, она была очень популярна ещё год назад. Речь идёт о создании собственных операционных систем или поисковых механизмов, в рамках чего мы уже получили какие-то продукты от Ростелекома. Есть еще проект, осуществляемый ЦИТиС, по созданию собственной телекоммуникационной Сети, которая не должна зависеть от иностранного оборудования. Хотя возможность реализовать такой проект представляется сомнительной, так как соответствующая аппаратура у нас просто не производится. То есть речь идёт не о запретах, а о раздаче средств. Что, впрочем, не исключает того, что пройдёт немного времени, и они будут сочетать эти меры.

История с хакерскими атаками также имеет отношение к «консервативному сценарию». В связи с этими атаками и всей проблемой электронной безопасности пару лет назад уже дали очередную привилегию ФСБ. Тогда перед ними была поставлена задача предотвращать эти атаки, в том числе — создать единый центр, который занимался бы координацией отражения кибератак. Им это вроде бы удалось, у этого центра даже есть свой сайт.

И в полном соответствии с этой линией прозвучали слова Патрушева о том, что большинство атак происходило во время Олимпиада. Все повторяют одно и то же: ФСБ стоит на переднем краю и защищает критическую инфраструктуру, в первую очередь государственные ресурсы, от хакеров. Т. е. все опять-таки идёт к тому, чтобы дать федеральной службе безопасности ещё какие-то средства. Можно сделать вывод, что ни одна важная новость на Совете безопасности озвучена не была, все говорили больше о том, чтобы увеличить финансирование существующих проектов.

На самом деле оценить, какое количество хакерских инцидентов происходит, чрезвычайно сложно. Например, очень многие любят говорить, что русских хакеров больше всего на свете. Но возникает вопрос, кого при этом имеют в виду — российских хакеров или русскоязычных? И речь идет о России или о территории всего бывшего Советского союза? А Израиль? Есть ведь люди, которые выехали за пределы бывшего СССР и организовывают что-то, живя в других странах. Всё это конвенциональными способами не очень просчитывается.

Кроме того, хакерские атаки хакерским атакам рознь. Обычно фээсбэшники говорят о DDoS-атаках. Вот есть Сочи, там есть объекты инфраструктуры, например, аэропорт, и его сайт подвергается нападению. Речь не идёт о похищении какой-либо стратегической информации. И, насколько можно судить, похоже, что мода на DDoS проходит, причём прямо сейчас. Мы не видим большого количества таких атак, например, на украинские сайты или на российские ресурсы со стороны Украины, хотя страны находятся фактически в состоянии войны. Но никаких громких заявлений по этому поводу никто не делал. Это может быть связано, в том числе, и с тем, что разработаны технические меры, позволяющие защитить ресурсы от такого рода проблем. Так что этот вопрос была очень важен два года назад, но сейчас он не находится в столь острой фазе».



Фото: Максим Шеметов/ТАСС  и Михаил Почуев/ТАСС












  • Леонид Гозман: ...закроет ли он «Эхо Москвы» или нет? Это всё-таки главный бриллиант в короне «Газпром-медиа». И если не закроет, то можно предположить две вещи. 

  • Ведомости: Уход Булавинова связан с истечением его годового контракта, который подходит к концу 23 апреля. Оставаться на своей должности журналист не захотел.

  • Алексеи Захаров: Для лучшей российской деловой газеты настают последние времена. После смены собственников пришел новый главный редактор, призванный прикончить это издание

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Прямая речь
25 МАРТА 2020
Леонид Гозман: ...закроет ли он «Эхо Москвы» или нет? Это всё-таки главный бриллиант в короне «Газпром-медиа». И если не закроет, то можно предположить две вещи. 
Зачем меняют девочек в медийном борделе?
25 МАРТА 2020 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
На фоне «идеального шторма» — нарастающей пандемии и обвала экономики — сравнительно незаметно произошли серьезные кадровые перемены в сфере медиа, которые в иное время были бы в центре общественного внимания. Александр Жаров перешел из Роскомнадзора в руководство «Газпром-медиа». Ему на смену пришел Андрей Липов, служивший до этого начальником управления АП по развитию информационно-коммуникационных технологий. Один из наиболее ярких фактов в биографии Андрея Юрьевича – кураторство закона о «суверенном интернете», подписанном Путиным 1.05.2019. Так что цензурное ведомство по-прежнему в надежных руках.
В СМИ
25 МАРТА 2020
Ведомости: Уход Булавинова связан с истечением его годового контракта, который подходит к концу 23 апреля. Оставаться на своей должности журналист не захотел.
В блогах
25 МАРТА 2020
Алексеи Захаров: Для лучшей российской деловой газеты настают последние времена. После смены собственников пришел новый главный редактор, призванный прикончить это издание
Хлопок вместо взрыва, подтопление вместо наводнения
14 ФЕВРАЛЯ 2020 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В своем эссе «Вечный фашизм» Умберто Эко в качестве последнего, 14-го признака фашизма называет новояз, который призван «максимально ограничить набор инструментов сложного критического мышления». Симптомы новояза в путинизме отмечались давно, но по мере сгущения того, что тот же Умберто Эко называет «фашистской туманностью», происходит замещение слов и формируется новый язык, который подлежит изучению как иностранный. «Медуза» 13.02.2020 опубликовала результаты своего расследования, в котором выяснялось, почему в новостях стали писать «хлопок газа» вместо «взрыв газа». 
Прямая речь
14 ФЕВРАЛЯ 2020
Николай Сванидзе: ...использование более мягких слов вызовет обратный эффект, чего власть вообще не принимает во внимание.
В СМИ
14 ФЕВРАЛЯ 2020
Медуза: Источники «Медузы» в силовых ведомствах и администрации президента говорят, что это целенаправленная политика по внедрению «режима информационного благоприятствования»...
В блогах
14 ФЕВРАЛЯ 2020
День сурка: Это же махровая совчина. Я не испытываю иллюзий насчет СМИ стран первого мира. Но так тупорылая, унылая и бетонножепная брехня - визитная карточка совчины.
О патриотических стукачах и репутации убийц
5 ФЕВРАЛЯ 2020 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
«Запрет — это как раз есть то, где человек свободен. Что такое право? Это и есть самая большая несвобода. Я вам могу сказать, что чем больше прав у нас будет, тем менее мы свободны. Поэтому чем больше прав, тем больше несвободы». Елена Мизулина (из выступления в день одобрения Советом Федерации закона об изоляции интернета). Эти слова Елены Борисовны Мизулиной необходимо вписать в Конституцию РФ. Ничего менять не надо, текст выверенный и чеканный. Разве что местоимение убрать — и сразу в Конституцию. Конституция ведь тот основной закон, по которому люди готовы жить и принять его всем сердцем.
Прямая речь
5 ФЕВРАЛЯ 2020
Николай Сванидзе: Работники ФАН — не журналисты, и они сами себя воспринимают по-другому... Они настоящие чиновники, причём скорее напоминающие работников силовых структур.