Системные реформы
24 июля 2017 г.
Прямая речь
7 ОКТЯБРЯ 2014

Евгений Ясин, экономист, научный руководитель университета «Высшая школа экономики»:

Это — она из инициатив, свидетельствующих о том, что в Госдуме уже не могут придумать никаких других проблем для нашей страны. Такая мера абсолютно никому не нужна, это предложение просто дискредитирует саму депутатскую инициативу. В стране много проблем, которые заслуживают внимания, но их разрешение связано с рисками. А идеи такого рода или идеи, прямо направленные на укрепление положения правящей элиты, проходят спокойно и приносят депутатам выгоду.







Прямая речь
11 НОЯБРЯ 2013

Геннадий Гудков, политик, предприниматель, полковник ФСБ в запасе:

Я не знаком с этим предложением в деталях, я только прочитал об идее разделить полицию на три уровня. Но это имеет смысл, только когда речь идёт о полиции и вообще о власти, подконтрольной обществу. Дело в том, что проблема МВД сегодня заключается в двух взаимозависимых бедах, которые существуют в сегодняшнем законодательстве и закреплены практикой. Это гигантские, практически неограниченные полномочия и полное отсутствие независимого контроля, гражданского, общественного или парламентского. В этих условиях ни одна система не будет работать, разделяй её хоть на региональную, муниципальную и федеральную, хоть по какому-то другому принципу.

Что касается, например, вопроса слияния Федеральной службы по контролю над оборотом наркотиков с полицией, я думаю, что ФСКН — это несколько искусственно созданная структура, поскольку она всё равно работает на стыке МВД и ФСБ. Если, допустим, мы берём транзит наркотиков, то эта структура работает в сфере Федеральной службы безопасности, даже разведки правоохранительной тематики, если берём уличное распространение, без которого тоже невозможно организовать какую-то операцию, то это полная компетенция МВД. Поэтому вполне возможно, что внутри ФСБ можно было бы сделать какое-то направление с особыми полномочиями и внутри МВД такое же, которые можно было бы между собой состыковывать и решать эту проблему. Потому что, например, отрыв уличного распространения наркотиков от других операций приводит к тому, что МВД и ФСКН работают вразнобой. И зачастую в ФСКН, чтобы отчитаться о каких-то показателях работы, просто хватают уличных торговцев, заводят дела и этим отчитываются. А ведомство, собственно, не для этого создавалось.

Поэтому, я думаю, что в этом есть разумная мысль, которую нужно очень внимательно, осторожно проработать. Рубить с плеча нельзя, потому что можно развалить систему, которая при определённой доводке и модернизации всё-таки способна работать, а нового ничего не создать. Я считаю, что нужна серьёзная, профессиональная дискуссия в обществе и, самое главное — политическая решимость поставить правоохранительную систему под контроль, подчёркиваю, негосударственный. Государство не может и не желает контролировать это, наоборот, покрывает все свои проколы, огрехи и просчёты. Необходимо поставить правоохранительную систему под современные, цивилизованные виды контроля, которые существуют во всём мире: это парламентский, гражданский. Если есть такая решимость и готовность, то можно двигать реформу. Если опять всё сведётся к набору технологических приёмов, не меняющих сути, а суть, я сказал — гигантские полномочия без системы контроля, то ни одна реформа работать не будет.

Прямая речь
14 НОЯБРЯ 2013

Елена Панфилова, заместитель заведующего Лабораторией антикоррупционной политики НИУ ВШЭ:

Детекторы лжи ничего не показывает в отношении потенциальной возможности человека оказаться в коррупционной ситуации. Он может рассказать, что что-то когда-то было. И всё зависит от того, кто проводит тест и какие вопросы задаются, сам по себе детектор лжи к борьбе с коррупцией никакого отношения не имеет. Важно, кто проводит это лицензирование, по какой методике — этих методик — миллион, — и при этом ведь главное предотвращение, а не поимка. Так что увлечение в последнее время видеокамерами — как будто люди будут раздавать конверты под ними — и детекторами лжи — это простой способ дать сигнал обществу, что мы что-то делаем с коррупцией, но устойчивого долгосрочного результата для всех-всех-всех это не может дать в принципе. Только если у нас есть конкретное подозрение, что кто-то что-то где-то совершил, то может применяться детектор лжи как дополнительная мера выяснения того, что там происходило. Но не как мера планомерного и полномасштабного предотвращения при большом числе людей. Кто-то, может, и будет бояться, а потом ему предложат тридцать миллионов и он бояться перестанет.


Георгий Сатаров, политолог, президент Фонда ИНДЕМ:

Полиграф, на мой взгляд, с одной стороны, просто средство бюрократического контроля, а с другой — оружие борьбы одного клана чиновников с другим кланом чиновников. К борьбе с коррупцией это не имеет отношения, в крайнем случае — к борьбе с коррупционерами, но это разные вещи. Всё довольно просто. Борьба с тараканами предусматривает использование морилок, в результате применения которых выживают те, которые к ним не чувствительны, и с ними уже ничего поделать нельзя. Борьба за чистоту на кухне приводит к исчезновению тараканов. Принципиально это решение ничего не изменит, тараканы будут просто лучше мимикрировать. Даже чисто количественное снижение показателей, связанных с коррупцией, будет, если судить исходя из опыта, чисто временным.

Кирилл Кабанов, председатель национального антикоррупционного комитета:

Вокруг «детектора лжи» создали легенду. Во всём мире он используется как дополнительная, косвенная, а не универсальная, проверка, потому что есть методики, как обходить эти детекторы. Кроме того, вы же понимаете, что всегда есть такой фактор, как целесообразность назначения кого-то в команду, для высшего руководства важно назначить того или иного человека. Поэтому исключения, конечно, будут. Так что детектор — это как психический отбор, некое тестирование. Бывает, некоторые тесты не проходят, а всё равно оказываются на службе.

На самом деле эта инициатива связана с желанием впихнуть полиграфы в качестве госзакупок, и одну из статей провести обязательно. Они уже три года пытаются это реализовать. Скажу честно, что специалистов в этой области достаточно мало. Это штучная профессия, речь не просто о психологах, а о специалистах узкого профиля. Потому это и используется только в спецслужбах. Но сейчас «детектор лжи» начинают тиражировать как некую панацею. Нет, это не панацея. Естественно, как косвенные улики, косвенные показатели он может быть использован, но не более того. К тому же, на мой взгляд, достаточно посмотреть, как человек живёт, что у него уже есть, пока он не стал начальником, просто банально понять, насколько человек честен. А так — даже я владею определённой методикой, позволяющей снизить показатели детектора.

Прямая речь
21 ЯНВАРЯ 2014

Владимир Дворкин, генерал-майор в отставке, бывший начальник 4-го ЦНИИ Министерства обороны:

Обычное совещание, посвящённое передовым исследованиям, ничего нового. Сам фонд инновационных разработок формально может соответствовать своей цели, если у него есть источники информации о перспективных разработках. Я не знаю, кто ему её поставляет. Должны институты, но делают они это или нет и способны ли — этого я не могу сказать. Вообще все наши перспективные военные разработки имеют, по своей природе, двойное назначение, касаются ли они космоса, материалов, элементной базы или других вопросов. Они все могут применяться и в гражданской сфере. Вопрос только в том, как обеспечить конкурентоспособность, которая на данный момент отсутствует.

Руслан Пухов, директор Центра анализа стратегий и технологий:

Замечу, что мы видели только отрывки этой встречи, так что всего, что там было сказано, мы не знаем. Но меня как специалиста порадовало то, что президент, среди прочего, призвал людей, работающих в этом фонде, не повторять работу Госпрограммы вооружения, которой занимаются похожие управления при Министерстве обороны. Чтобы не получилось дублирования и бессмысленного расходования средств. И второе, что мне понравилось: президент хотя и сказал, что «надо смотреть за горизонт», искать прорывные технологии, в то же время призвал не заниматься пустым прожектёрством. На мой взгляд, это очень правильное целеполагание, потому что в последние полтора года вокруг этого фонда царит какое-то нездоровое возбуждение и в обществе складывается ощущение, что он нас избавит от всех проблем. Помните, как в фильме «Ширли-мырли» был «бриллиант — спаситель России», после продажи которого вся страна сможет жить шесть лет на Канарах?

Совершенно очевидно, что этот фонд — вещь нужная и правильная, такая модель уже на протяжении многих десятилетий обкатывается в Америке, так что, если правильно работать, от него будет польза. Но это только один из инструментов. В советские времена были готовальни, и в них было множество инструментов, чтобы заниматься черчением, и этот фонд — только один «инструмент в готовальне». Это не какая-то «вундерваффе», и относиться к нему нужно спокойно. А то мне происходящее вокруг немного напоминает ту эйфорию, которая долгое время была в СМИ по поводу «Сколково». Хотя всем знающим людям было понятно, что сколько денег туда ни закачивай, всё равно в каком-нибудь Снежинске, Сарове или Арзамасе-16, в городах, занимающихся теми же проблемами ещё со времён Берии, инноваций будет в разы больше, и по военной линии, и по гражданской, и по тематике двойного назначения. Потому что там всё налажено, сотни учёных, работающих на протяжении многих лет, там есть традиции, есть инфраструктура.

Про то, что этот фонд сможет сократить общее техническое отставание, я слышу впервые. Потому что такого рода отставание нельзя ликвидировать созданием какого-то одного или даже двух-трёх десятков прорывных продуктов. Достаточно посмотреть, сколько инвестируется в НИОКР в Европе и США, как в военные, так и в гражданские.

Еще сейчас много говорится о так называемом технологическом спин-офф, о перетекании технологий из военной сферы в гражданскую. Это интересный процесс, и он имеет место, однако он был гораздо ярче выражен во времена холодной войны, когда, например, на военные самолёты тратилось больше, чем на гражданские. Сейчас возьмём тот жеAirbus,который сотнями продаёт и тысячами контрактует пассажирские, гражданские самолёты, в то время как Eurofighterпродается в гомеопатических дозах.

Совершенно очевидно, что как минимум в области материалов, двигателестроения технологии сначала обкатываются для гражданки, где вращаются огромные деньги, а потом переходят в военную сферу. Этот процесс называется спин-ин. Поэтому, я думаю, тут можно говорить скорее о каких-то гражданских вещах, которые затем могут быть применены в военке. Есть, например, компания «Транзас», производящая электронные карты, созданная исключительно как гражданская, но через 20 лет пришедшая на военный рынок со своими уже обкатанными технологиями. Скорее таким образом может быть достигнута ликвидация технологического отставания и появится возможность помочь армии. Грубо говоря, торпеду в мирных целях нельзя использовать, надо понимать, что оборонная промышленность и военные расхода это всё-таки в каком-то смысле обременение, а неpublic good.

Прямая речь
16 ФЕВРАЛЯ 2015

Евгений Ясин, научный руководитель университета «Высшая школа экономики» (ВШЭ):

В принципе, я согласен с этим предложением. Министерства у нас вообще берут на себя слишком много той работы в области системного регулирования, которой должны заниматься корпорации. Мы во многом восстановили то, что было при советской власти, и то регулирование, которое есть, административное, а не рыночное, безусловно, наносит ущерб развитию экономики. Но в той общей машине, которая существует и которая характеризуется очень высокой централизацией, рынку остаётся только очень небольшое место. И теперь мы пожинаем плоды этого курса.

И в таком контексте предложения, с которыми выступает Герман Греф, заставляют как минимум задуматься. Потому что в том виде, который мы сегодня имеем, механизм экономического управления работать не будет, нужна другая модель. Я бы понял его предложение именно так, и в этом отношении я с ним согласен. Подробности его предложения неизвестны, он их высказывал на закрытом заседании, и в деталях мы можем придерживаться разных точек зрения, но сама идея о том, что нужно серьёзно подумать и идти на решительные изменения – это правильный подход. Хотя сомневаюсь, что люди, которые управляют сегодня, захотят что-то уступить.

Но даже если пойти на серьёзные реформы, то практические плоды могут появиться минимум через 5-6 лет, а возможно и позже. Такие изменения должны будут привести к существенному росту эффективности, а если он не произойдёт, то мы не получим того «навара», на который можно рассчитывать. Кроме того, мы упустили много моментов, когда вошли в рыночную экономику. Ещё до того, как стали расти цены на нефть, нам стоило заняться работой, о которой сейчас говорит Греф. Но мы потратили на неё очень мало времени, наступили другие времена, нефть пошла в гору, бюрократия набрала силу, и время оказалось упущено. А когда время упущено, место на рынке занимают другие страны.

Нас выручили углеводороды, которыми мы снабжали весь мир. Но сейчас видно, что получать доходы прежних масштабов нам не удастся. Значит, надо поднимать другие сектора и другие отрасли. Но какие именно новые сферы смогут экспортировать и вытеснять импорт с наших рынков? Пока это не ясно, и, самое главное, механизмы, которые могут это выяснить, работают плохо из-за очень большого влияния государства.






  • Евгений Ясин: Министерства у нас вообще берут на себя слишком много той работы в области системного регулирования, которой должны заниматься корпорации. 

  • «Ведомости»: Греф неоднократно критиковал правительство, считая нынешний кризис кризисом госуправления.

  • Сергей Алексашенко: Как можно управлять тем, чего нет? Pavel Kravtsov: Всё верно: не можешь победить процесс - возглавь его!

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Реквием по судебной реформе
14 ИЮЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Дайджест по публикациям федерального судьи в отставке Сергея ПашинаСудебная реформа, задуманная еще в годы горбачевской перестройки, была одобрена Верховным Советом РСФСР 24 октября 1991 года. Она провозглашала: возрождение суда присяжных и института мировых судей; введение судебного контроля за правомерностью заключения под стражу; несменяемость судей; пересмотр показателей работы милиции, прокуратуры и судов. Иллюзии авторов концепции подкреплялись видимыми успехами.
Новый центр реформ от Германа Грефа
16 ФЕВРАЛЯ 2015 // МАКСИМ БЛАНТ
В минувшую пятницу Путин созвал в Ново-Огареве совещание, главной темой которого должна была стать борьба с кризисом и антикризисный план правительства. Помимо руководителей экономического блока правительства, Администрации президента и Банка России, в совещании приняли участие бывшие реформаторы первой пятилетки 21 века – Алексей Кудрин и Герман Греф. По словам Кудрина, одной из главных тем совещания стали необходимые российской экономике системные реформы. Бывший «суперминистр» Греф предложил свой вариант реформы госуправления. Нынешний глава Сбербанка комментариев прессе по своим предложениям пока не дает. 
Прямая речь
16 ФЕВРАЛЯ 2015
Евгений Ясин: Министерства у нас вообще берут на себя слишком много той работы в области системного регулирования, которой должны заниматься корпорации. 
В СМИ
16 ФЕВРАЛЯ 2015
«Ведомости»: Греф неоднократно критиковал правительство, считая нынешний кризис кризисом госуправления.
В блогах
16 ФЕВРАЛЯ 2015
Сергей Алексашенко: Как можно управлять тем, чего нет? Pavel Kravtsov: Всё верно: не можешь победить процесс - возглавь его!
Выпрямление синусоиды
24 ОКТЯБРЯ 2014 // АЛЕКСЕЙ КУЗНЕЦОВ
«Интеллектуал» призван стать буксиром, который существенно поднимет показатели вполне рядовой гимназии 1588. А то, что школа с уникальной атмосферой, методиками, комплексом внеклассной работы и тщательно подобранным педколлективом перестанет, скорее всего, существовать, с точки зрения чиновника – побочный эффект, не более того.
Четырехдневки россиянам ждать еще долго
7 ОКТЯБРЯ 2014 // МАКСИМ БЛАНТ
Международная организация труда предложила участникам организации перейти на четырехдневную рабочую неделю. Эта мера позволила бы поднять занятость, улучшить экологию и качество жизни. Комитет Госдумы по труду обещает организовать общественное обсуждение инициативы МОТ, однако большинство экспертов скептически относится к предложению предоставить россиянам лишний выходной. При этом большинство ссылается на низкую производительность труда в российской экономике. Однако дело, похоже, не только в низкой производительности труда. Последствия могут быть весьма неприятными, и дело тут вовсе не в отсутствии третьего выходного.
В СМИ
7 ОКТЯБРЯ 2014
«Коммерсант»: Низкая производительность труда и критическая зависимость бюджета от сырьевых доходов не дадут "никакого шанса массово перейти на четырехдневную рабочую неделю.
В блогах
7 ОКТЯБРЯ 2014
BiFkun: К слову, о 4-х дневной рабочей неделе - открывается больше возможностей для работы в двух местах. sebastyan-pe: Народу позитива решили ливануть.
Путин строит технологический лифт
21 ЯНВАРЯ 2014 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Главный начальник страны, похоже, всерьез отнесся к рассуждениям вице-премьера Дмитрия Рогозина о том, что с помощью бюрократических ухищрений России удастся «срезать угол» и ликвидировать научно-техническое отставание от передовых государств Запада и Востока. Президентпровел в Туле совещание о деятельности учрежденного год назад Фонда перспективных исследований. По словам главы государства, это учреждение должно стать неким «технологическим лифтом для оборонных инноваций», «обеспечить их максимально быстрое внедрение и соответствующее производство предлагаемого оборудования, взять на себя финансовые риски».