Что делать?
24 марта 2017 г.
Вор у вора дубинку украл
20 ФЕВРАЛЯ 2017, ДМИТРИЙ ТРАВИН

ТАСС

Политика приватизации в России строилась на компромиссах. Все ведущие реформаторы-приватизаторы сходились в том, что имущество надо продавать за деньги, поскольку лишь так можно привести в страну стратегического инвестора, способного вложить в предприятия капитал. Но поди-ка, распродай Россию, когда тебе тут же скажут, что ты у народа собственность отнимаешь. В итоге зарубежные стратегические инвесторы получили сравнительно мало (да, они к нам и не рвались из-за финансовой и политической нестабильности), основная часть акций ушла к трудовым коллективам предприятий. Кое-что перепало широким народным массам за ваучеры.

Впрочем, ни коллективы, ни широкие массы свое «счастье» удержать в руках не смогли. Многие расстались со своими акциями. Часть акционеров ценные бумаги сохранила, но сами предприятия оказались столь убогими, что дохода люди не получили. И лишь те, кто случайно или по тонкому расчету оказались собственниками бумаг Газпрома и тому подобных компаний, смогли неплохо заработать на «распродаже России».

Главной проблемой для обладателей ваучеров стали чековые инвестиционные фонды (ЧИФы). То, что в них вложили, пропало практически без следа. Как из-за мошенничества, так и из-за того, что сами ЧИФы получать доход могли лишь с плохо развивавшихся российских предприятий «лихих 90-х».

Главной проблемой для трудовых коллективов стало то, что из-за задержек зарплаты и высокой инфляции, обесценивавшей доходы, многие рабочие продавали свои акции за бесценок. Лишь бы добыть денег на хлеб (а порой на водку). Директора предприятий вступали в сговор с инвесторами, пускали их представителей (скупщиков) за проходную заводов и таким образом акции попадали к вполне определенным лицам, а директора имели свой откат.

В принципе у народа не было особых причин быть недовольным такой приватизацией. До начала распродажи госимущества он ничего не имел (все было государственным, а реально контролировалось директорами). После распродажи он тоже почти ничего имел. Что получил – сам упустил. Произошло это из-за трудных условий жизни и неполноты знаний простых людей о мире капитала. Народ в потере не виноват. Но и приватизаторы не виноваты. Виноваты общий развал экономики, директора, разбогатевшие на народных несчастьях, и мошенники, за которыми государство в лице чиновников недосмотрело.

В итоге у приватизации в России сегодня плохая репутация. Значительно худшая, чем она того заслуживает. На самом деле экономический подъем 2000-х годов был бы невозможен, если бы предприятия так или иначе не попали в руки предпринимателей. Если бы ими руководили прежние директора и чиновники, а не бизнесмены, то вместо производства продукции и в 2000-х продолжалось бы разворовывание. Примерно как в нынешних крупных госкомпаниях, где менеджеры получают многомиллионные оклады, а компании не выдерживают конкуренции.

Плохая репутация приватизации – следствие не столько самого этого процесса, сколько общего разочарования в реформах. Тот, кто потерял в 1990-х старую работу, не приобрел новую и пострадал от обесценивания денег, надеялся на доход от собственности. Но и тут ему ничего не досталось.

Возьмем для примера ВПК. Его работники в процессе реформ испытали не только трудности физического выживания без привычной государственной подпитки, но и серьезные моральные страдания. Многие из них были высококлассными специалистами в своей области. Многие гордились тем, что работают в самой важной (как нам объясняли в советское время) отрасли. Многие ощущали превосходство еще и от того, что годами получали зарплаты более высокие, чем работники, делавшие колбасу, масло и сыр. Теперь же все вдруг сместилось. Пищевая отрасль оказалась востребована рынком, люди там стали неплохо зарабатывать. Чего не скажешь о ВПК, «оборонщикам» пришлось увольняться или подрабатывать где-то на стороне.

Проблема усугублялась тем, что далеко не все могли уволиться или подработать, даже если готовы были сменить профиль своей деятельности. Оборонные предприятия в целях секретности размещались в малых городках Сибири и на Крайнем Севере. В рыночных условиях жизнь там стала особенно дорогой, поскольку своих продуктов не было. А главное – не было иной работы, поскольку городки формировались вокруг одного-двух военных производств. Уволиться с предприятия можно было, но найти иной вариант выживания – крайне тяжело. Столь же тяжело было перебраться в крупные города, поскольку в гибнущих военно-промышленных городках квартиры ничего не стоили, не удавалось собрать денег даже на переезд, не говоря уже о приобретении недвижимости по новому месту работы. Особенно тяжело было вынести бремя перемен тем, кто достиг солидного возраста к началу 1990 годов. Если в молодости нетрудно сменить характер своей деятельности и получить иное образование, то в 40–50 лет и тем более непосредственно накануне выхода на пенсию таких возможностей практически не было.

Работники ВПК не были виноваты в том, что попали в такое сложное положение. Но не попасть в него они, увы, не могли. Необходимость частичного сворачивания ВПК не зависела от характера и темпа проведения реформ. Быстрее или медленнее они шли, проводили их Егор Гайдар, Виктор Черномырдин или Евгений Примаков – в любом случае «на выходе» доля ВПК в экономике должна была оказаться существенно меньше, чем «на входе» (в 1991 г.). При Гайдаре закупки вооружений пришлось сократить сразу в 8 раз, поскольку последнее советское правительство оставило страну без резервов с разваливавшейся экономикой и деньгами, не обеспеченными товарами. Но даже если бы сокращение можно было бы растянуть на несколько лет, а не делать единовременно, все равно в ВПК к концу 1990-х оказалось бы множество недовольных, потерявших работу, доходы и статус.

В то же время, олигархи нарочито демонстрировали свое внезапно обретенное богатство, разъезжая на «мерседесах», строя дворцы на Рублевке, вызывая неприязнь у населения. И хотя некоторые бизнесмены поставили на ноги доставшиеся им предприятия и к началу 2000-х стали выпускать качественную продукцию, общего негативного впечатления от «лихих 90-х» это не переломило. Люди думают, что приватизированная собственность досталась лишь мошенникам, значит, она нелегитимна, проще говоря, новые собственники не имеют на нее ни юридического, ни морального права.

Россияне стали бы воспринимать собственность легитимной, если получали от нее приличный доход. Но этого не случилось бы при любом развитии событий, поскольку советские предприятия, не приспособленные к рынку, не способны были принести такой доход без дополнительных капиталовложений стратегических инвесторов.

Собственность могла бы стать легитимной, если бы значительная часть россиян приобретала имущество иным путем – благодаря нормальному развитию экономики и хорошим заработкам. Тогда оснований ненавидеть бизнесменов было бы меньше. Такой созидательный бизнес в принципе возможен, но в России в 1990-х он так и не реализовался. В итоге отношение населения к частному бизнесу в России существенно отличается от развитых странах. Там оно относится к предпринимателям с уважением, воспринимает их как создателей новых рабочих мест, как людей, способных тиражировать разработки ученых, изобретения, пользующиеся спросом, гаджеты и новые услуги. У нас народ предпринимателей не любит, считает их «богатыми сволочами». Революций и экспроприаций он не устраивает, а просто безмолвствует. Как у Пушкина в «Борисе Годунове»: пусть бояре хоть глотки себе перегрызут, нам наплевать.

Когда у того или иного бизнесмена «отжимают» бизнес, народ считает, что «вор у вора дубинку украл». Если же «дубинку» украл не вор, а уважаемый лидер или его люди, то такой передел собственности, полагает народ, можно и поддержать. Особенно, если кража предприятия совершается под видом возвращения государству неправедно приватизированного имущества.


Фото: Россия. 1 октября 1992 г. Приватизация государственной собственности в России. Образец ваучера. Кавашкин Борис, Пахомова Людмила/ТАСС














РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
А был ли шанс?
20 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Давайте начнем с истории, попытаемся правильно расставить акценты и сделать выводы на будущее. Россия до 1917 года развивалась в целом по европейскому пути, заимствуя в Европе эффективные институты рынка и демократии. Утвердился парламент, хотя и с ограниченными полномочиями по контролю за царским правительством. Полным ходом шла индустриализация страны. Темпы экономического роста России впечатляли, страна была одной из самых быстро развивающихся. Из эффективных хозяйственников — кулаков и предпринимателей — складывался класс буржуазии.
Латвия: опыт противодействия коррупции при финансировании партий
13 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Любой россиянин понимает, что без внешнего финансирования перспективы партии на выборах сомнительны. Если правящие партии еще могут рассчитывать на административный ресурс, то независимые должны изыскивать источники для оплаты печати листовок, изготовления билбордов, командировок, аренды залов и офисов, радиоаппаратуры для митингов. Это требует немалых средств, но самим россиянам очень не нравится платить большие партийные взносы и делать пожертвования. Даже в кассу тех партий, чьи программы они разделяют. Этим пользуются олигархи, которые выделяют партиям крупные суммы за место в списке, дающее иммунитет от уголовного преследования.
Опыт Китая по отбору эффективных госслужащих
13 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Исследование, проведенное коллективом кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС, показало, что в основном негативные оценки профессионально-нравственных качеств государственных служащих в России объясняются тем, что они преследуют цели, не соответствующие интересам общества. Коррумпированность и взяточничество отметили 49% опрошенных, бюрократизм — 52,0%, стремление использовать свою работу в корыстных целях — 37,4%, пренебрежение к законам — 21,1%, безразличное, неуважительное отношение к людям — 47,9%, нечестность — 25,1%, безответственное отношение к своим служебным обязанностям — 21,5% [3].
Частное или государственное?
6 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Значительная часть россиян плохо относится к частной собственности и предпринимательству, называет бизнесменов барыгами и не видит пользы от приватизации. Им милее все государственное. Объясняется это патерналистским восприятием государственной власти, подданнической культурой, наивной верой в «доброго царя», ожиданием Вождя, Хозяина, Лидера, который накормит, оденет и решит все наши проблемы. В царской России, а позднее —  в СССР сформировался человек с крепостнической психологией, не верящий в свои способности и возможности к самостоятельной, независимой от государства деятельности, пассивный, с заниженными потребностями, простой исполнитель трудовых функций.
Центральный вопрос выживания России — эффективная система местного самоуправления
6 МАРТА 2017 // СЕРГЕЙ ЦЫПЛЯЕВ
В истории распада СССР простой идеалистический взгляд усматривает одну причину — неправильно написали Конституцию. Определили бы Россию унитарным государством или запретили свободный выход республик — и все было бы хорошо. Мы ждем, что Конституция будет работать сама без наших усилий, в автоматическом режиме, как регулятор Уатта. Устроимся у телевизора и будем наблюдать увлекательный политический процесс. Эти представления разделяет и мыслящая часть общества. Главное — написать правильные тексты законов и «само пойдет».
Бюрократия как угроза
2 МАРТА 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Бюрократия как социальная группа представляет угрозу интересам широких слоев населения. Если поинтересоваться у людей на улице: «В чем состоят интересы чиновника?», то они, скорее всего, ответят» «Урвать!» Многие (не все!) чиновники и наемные менеджеры не откажутся от взятки или отката, действуя в ущерб государству или фирме. Что-то улучшать, совершенствовать в производстве они будут, но лишь под давлением либо за хорошую премию.
Менять правила и мотивацию
27 ФЕВРАЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Исследователи проблемы коррупции установили зависимость ее уровня от культуры (ментальности) населения, традиций, развития демократических институтов и гражданского общества. Чтобы снизить уровень коррупции, надо работать со всеми этими факторами. Но проблема в том, что изменить их в короткий срок невозможно. Можно организовать антикоррупционную пропаганду по телевидению, наладить соответствующее просвещение в школах и вузах, но усилия будут почти напрасны, если реальные отношения в обществе останутся на прежнем, допускающем коррупцию уровне.
Не изменив культуру – из нищеты не выберемся
20 ФЕВРАЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
За два последних столетия на планете появились государства, в которых установился порядок свободного, конкурентного рыночного доступа граждан к ресурсам и различным видам деятельности. В них нет «крыш». Там не платят дань чиновникам. Там нет мафиозной вертикали казнокрадов с «крестным отцом» во главе. Там реальное разделение властей и все равны перед законом. Таких государств всего два десятка, но все они развитые. Если граждане этих государств имеют сбережения или могут под залог получить кредит для своего бизнеса, если они не нарушают законы и правила, то они вправе учреждать и развивать свои предприятия. Они не платят чиновникам взятки и откаты, а ограничиваются лишь уплатой официальных налогов.
Разговоры в купе
13 ФЕВРАЛЯ 2017 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Доходы наши нищенские В купе поезда собралась разношерстная компания. У окна сидела дородная дама средних лет. Она легко постукивала ухоженными пальцами по стеклу, изредка бросая недовольный взгляд на крупные часы. Их циферблат был усеян драгоценными камешками и сообщал окружающим о том, что жизнь их владелицы удалась. Напротив – молодая и, судя по всему, активная женщина лет 25, этакая аспирантка, из тех, которые на все имеют свою точку зрения и ищут любой повод, чтобы высказаться. Третьим пассажиром был мужчина лет пятидесяти. Что-то выдавало в нем строителя, можно сказать «прораба». Именно он первым потерял терпение: – Сколько еще ждать? На полчаса отправление задержали! Разгильдяйство! А цены на билеты все задирают!
Почему Россия не Запад
13 ФЕВРАЛЯ 2017 // АЛЕКСЕЙ ПОЛИТКОВСКИЙ
Запад не враг. Запад не друг. Запад — это не география, это склад жизни и система отношений, которые нужно изучать, чтобы понять, как нам влиться в этот могучий, занимающий века и континенты процесс. Джозеф Брама, англичанин, всю жизнь изобретавший станки, замки и гидравлические прессы, в 1778 году придумал ватерклозет с поплавковым клапаном. Век был неспешный, поразмышляв еще пять лет, Брама придумал винтовой водопроводный кран. Через несколько десятилетий после Брамы седобородый лорд Кельвин усовершенствовал кран, создав смеситель, который позволил человеку не мучить себя попеременно ледяной водой и кипятком, а сделать воду приятной температуры. И кто скажет теперь, что это изобретение, позволяющее миллионам людей от Токио до Лиссабона и от Аляски до Австралии ежедневно наслаждаться мягким теплым душем, — дало человечеству меньше, чем сооружение пафосных пирамид или героические полеты в космос?