Что делать?
22 марта 2019 г.
Как прийти к демократии

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее


– Если у значительной части россиян созреет понимание, что без настоящей демократизации нельзя, что из нищеты и беззакония без нее не выбраться, то, может быть, власть сама пойдет на реформы?

– Не стоит надеяться на то, что нынешняя правящая элита проведет демократизацию по собственной инициативе. Ей это не нужно, она хочет сохранить власть. Ее устраивает «суверенная демократия», которая уже есть, – с зачищенным политическим полем, фальсифицированными выборами, бутафорским парламентом и прочими прелестями авторитаризма. Эта группа не раз доказала свою сплоченность на базе общих материальных интересов, а значит, способность разрешать внутренние противоречия, не привлекая избирателей в качестве арбитра. Демократия для российской власти – такой системный риск, при котором любые ее позитивные эффекты теряют значение.

– Вы сказали, что действующая Конституция имеет серьезные недостатки и что для гарантий демократического развития ее надо менять. Немедленно?

– Конституция дает чрезмерные полномочия президенту, делает бесправным парламент и грозит затяжным кризисом по «веймарскому сценарию» (когда парламент не утверждает предложенного президентом премьера, тот распускает парламент и объявляет новые выборы, а новый парламент опять не утверждает и все начинается сначала).

Но менять Конституцию необязательно немедленно. Если у правящей партии не хватает голосов, чтобы контролировать парламент, то политическая жизнь довольно долго может не сходить с демократических рельсов. Ведь основные элементы российского авторитаризма в Конституции не прописаны, отчасти прямо ей противоречат и непосредственно из нее не следуют.

– Все знают, что ограничения на свободу собраний противоречат 31 статье Конституции…

– Также как и ограничения на свободу союзов, то есть возможность исполнительной власти не регистрировать новые партии или распустить действующие. Это и есть основа авторитаризма.

– И нечестные выборы…

–Стало быть, начинать надо не с изменения Конституции, а с исполнения на практике ее первой («Основы конституционного строя») и второй («Права и свободы человека и гражданина») глав. То есть переходить к заявительному порядку регистрации партий, возможно, по петициям определенного законом числа граждан. Второе важное условие – обеспечить честные выборы, отстранив от них губернаторов, перейти от их назначения к избранию региональными законодательными собраниями.Эти меры не требуют поправок в Конституцию.

– Сначала надо восстановить демократию, а затем проводить конституционную реформу?

– Совершенно верно. Ведь наша цель – долгосрочное демократическое развитие, с которым Конституция 1993 года не очень совместима. После избрания парламента в ходе честных выборов надо принять закон о Конституционном собрании. Сформировать его. Оно разработает и примет новую Конституцию. Если для ее принятия не наберется требуемые две трети голосов, то вынести проект Конституции на референдум.

– Как в 1993 году?

– Нет. Если Конституционное собрание не сможет принять новую Конституцию двумя третями голосов, то значит, в нем есть значительное меньшинство, выступающее с других позиций. Оно должно иметь право вынести на референдум свой, альтернативный вариант Конституции.

Итак, Конституцию придется менять, но только после того, как обеспечим свободу политических союзов, изменим порядок выборов губернаторов и проведем честные выборы. Не раньше.

–Принес ли что-нибудь полезное стране путинский авторитаризм?

– У путинского эпизода российской истории (затянувшегося эпизода, в отличие от эпохи Ельцина) позитивный итог есть: в стране не осталось заметных политиков, выступающих против демократии. Люди понимают, что не стоит бояться победы на выборах Зюганова или Лимонова. Бояться надо тех, кто уже у власти. Сегодня нарастает понимание, что будущее России – это демократическое государство, в котором в парламенте представлены и левые, и либералы, и умеренные националисты.

– На Болотной и Сахарова были представлены все цвета оппозиции. Среди них были люди, которых сторонниками демократии не назовешь. Не таит ли это угрозу будущей демократизации?

– Демократия – это та равнодействующая, где могут сойтись интересы различных политических сил, заинтересованных в изменении статус-кво. И чем разнообразнее состав этих сил, тем выше вероятность демократических преобразований. Устойчивая демократия побеждает там, где исход демократизации многомерен, где ни одна политическая сила не оказывается в полном выигрыше. Это гарантия того, что никто не сможет изменить правила игры в свою пользу, всегда будет вестись поиск приемлемой для всего общества политики.

–Есть мнение, что, если цены на нефть упадут, то наш авторитарный режим быстро развалится…

– Падение нефтяных доходов приведет к снижению уровня жизни населения, а это породит общественное беспокойство. Но не факт, что у этого беспокойства будет политическое измерение. Оно возникнет только в том случае, если найдутся политики, целенаправленно занимающиеся таким измерением, и граждане, способные его увидеть. Поэтому переход к демократии не произойдет, если не будет оппозиционных политиков, борющихся за демократию.

В истории не было ни одного случая, когда бы демократизация произошла без давления со стороны оппозиции. Даже если в окружении диктаторов заводятся реформаторы, то в диалоге с авторитарными партнерами у них может быть только один сильный аргумент: не сделаем сами, сделают другие и без нас. В этот момент другие должны быть на месте. Любой пример успешной демократизации – итог политической борьбы.

– Но чего могут добиться политики без общественной поддержки?

– Они могут рассчитывать на поддержку тех граждан, которые разделяют ценности свободы и национального достоинства. Но многие россияне дезориентированы годами антидемократической пропаганды, другие разуверились в том, что в нашей стране можно добиться позитивных изменений. И это основная проблема. Циничное общество, не верящее в возможность лучшей жизни, никогда ее не получит, потому что не заслуживает.

Процесс демократизации станет реальностью тогда, когда в России сложатся две составляющие: сильная оппозиция и ее общественная поддержка. Только тогда сможет реализоваться реформаторский потенциал групп, которые уже находятся у власти. Только тогда в авторитарном руководстве произойдет раскол, и часть его пойдет на диалог с оппозицией, как произошло в Египте, Тунисе и Чили. Она заключит с ней пакт о личных гарантиях, предоставляемых функционерам авторитарной власти после их ухода в отставку, и совместно с оппозицией сделает первые практические шаги к демократии. Это стандартный сценарий перехода к демократии.

– Хорошо бы, чтобы этот стандарт был применен и в России…



Автор: политолог, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге


Фото: Андрей Янгель














РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Горизонтальная Россия. Германия как воплощение русской мечты
18 МАРТА 2019 // ДМИТРИЙ ГУБИН
Германия вообще очень похожа на воплощение русской мечты о справедливой жизни. Достаток, социальные гарантии, добротность быта без особых ухищрений: в биргартенах все сидят на общих скамьях за общими столами, хотя кое у кого есть лошади или самолет. Но главное — обилие горизонтальных общественных связей. Основа немецкой жизни — Verein, ферайн: общество, кружок, союз. Ферайны здесь всюду. Вот во дворике играет оркестр почтовых рожков: ферайн, никаких сомнений. Есть ферайны рыболовов и охотников, кукольных мастеров и меломанов, а я на днях получил приглашение прогуляться по ночному лесу при свете факелов (устраивает лесолюбный ферайн).
В российском государстве не должно быть самодержавия!
13 МАРТА 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Россия — государство авторитарное, самодержавное, с монопольной властью президента. Президент у нас мало чем отличается от царя. Но для большей части россиян авторитаризм, монархизм, диктатура, «карманный» суд и произвол власти — явления привычные, корнями уходящие в историю народа. Теплится у людей только надежда на чудо, на доброго царя-президента, который будет подписывать указы и законы не ради выгоды своих друзей и опричников, а для пользы простого народа. Но скромные авторитарные правители, думающие прежде всего о своем народе, как ЛИ Куань Ю, к сожалению, встречаются крайне редко.
Гражданский долг по нашему и по европейски
13 МАРТА 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
Российское общество много веков зиждется на пассивности людей, управляемых своекорыстной элитой. Те, кто пытался отстоять свои интересы, в глазах современников выглядели опасными смутьянами: что господам можно, то холопам запрещено. Существует представление, будто верховная власть – от Бога или, лучше сказать, наместник Бога на земле. При этом царь хороший, а бояре плохие. В России люди привыкли ругать власть на кухнях и писать царю челобитные.
Тернистая дорога к справедливому суду
12 МАРТА 2019 // ПЕТР ФИЛИППОВ
Как показывают исследования Левада-Центра, большинство россиян предпочитает иметь во главе страны правителя «от Бога» (не важно, как его называть — фараоном, царем или несменяемым президентом), не подчиненного ни парламенту, ни результатам выборов. Мы до сих пор не ушли от средневекового и советского сознания, живем в условиях «силовой цивилизации», где закон, «что дышло», а указание начальства важнее  закона. На страже авторитарного правления стоят многочисленные  «опричники» и суд, лояльный президенту.
Чему учить? Кому учить? Как учить?
4 МАРТА 2019 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
Пожалуй, нет другого общественного института, которым люди были бы так недовольны на протяжении всей своей истории, как школа. Много ли в мировой литературе привлекательных образов учителей? Много ли взрослых, добрым словом поминающих школу, где они учились? Кого-то из  учителей ещё помянут добром, но школу… Много ли родителей, которые довольны школой, где учатся их отпрыски?
Почему одни страны богатые, а другие бедные. Часть IV (дайджест)
4 МАРТА 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
  Инклюзивные политические и экономические институты не появляются из ниоткуда. Часто они возникают на фоне серьёзного конфликта тех, кто поддерживает экономический рост, и тех, кто на тот момент обладает политической властью. Инклюзивные институты зарождаются при наступлении исторических точек перелома, таких как Славная революция в Англии — то есть тогда, когда определённые факторы приводят к ослаблению правящих кругов и усилению оппозиции и в результате возникают стимулы для построения более плюралистического общества.
Что творят наши правители?
1 МАРТА 2019 // ВАЛЕРИЙ СОЛОВЕЙ
«Что они творят?!» — весьма распространенная оценка действий российского руководства. Его поступки зачастую кажутся странными и непонятными не только широкой общественности, но и экспертам. Между тем, за ними стоит логика специфического стиля мышления, пусть даже изначальная аксиоматика этой логики кажется сомнительной. Итак, три источника и три составные части мышления правящей группы российской элиты: традиционная российская стратегическая культура; профессиональная социализация данной группы; индивидуальный профиль президента Путина и субкультура его ближайших соратников.
Почему одни страны богатые, а другие бедные. Часть III (дайджест)
26 ФЕВРАЛЯ 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
Промышленная революция повлияла на все сферы английской экономической жизни. Этот динамичный процесс начался благодаря институциональным изменениям, берущим начало в Славной революции. После 1688 года всё больше средств вкладывалось в строительство каналов и платных дорог. Эти инвестиции снижали стоимость транспортных услуг и явились важным условием для начала промышленной революции.
Почему одни страны богатые, а другие бедные. Часть II (дайджест)
20 ФЕВРАЛЯ 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
В 1346 году бубонная чума, «чёрная смерть», достигла генуэзской колонии Тана в устье реки Дон на Азовском море. Чума, переносчиками которой были жившие на крысах блохи, пришла в Европу из Восточной Азии вместе с товарами, которые шли по великой трансазиатской торговой артерии — Шёлковому пути. Весной 1348 года она распространилась по Франции, Северной Африке и Италии и убивала примерно половину населения каждой территории, которой она достигала.
Почему одни страны богатые, а другие бедные
18 ФЕВРАЛЯ 2019 // ГЕННАДИЙ ПОГОЖАЕВ
Мы живём в мире, полном неравенства. Различия между разными странами напоминают различия между двумя частями Ногалеса (город, разделённый границей между Мексикой и США), только в большем масштабе... Причина того, что Ногалес, штат Аризона, гораздо богаче, чем Ногалес, штат Сонора, проста: совершенно разные институты по обе стороны границы создают совершенно разные стимулы для граждан. Соединённые Штаты гораздо богаче Мексики или Перу благодаря стимулам, которые их институты, и политические, и экономические, создают для граждан, бизнесменов и политиков.

 

Материалы по теме

Великое таинство демократии // ВЛАДИМИР КАРА-МУРЗА (мл)
Основы и конец «сувенирной демократии» // МИХАИЛ ДЕЛЯГИН
Демократия и экономическое развитие // МИХАИЛ ДЕЛЯГИН
К миру принуждают общие проблемы // МИХАИЛ МАРГЕЛОВ
Партии, конструкции и традиции // АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН
Вялотекущая шизофрения // НАТЕЛЛА БОЛТЯНСКАЯ
Послепутье // СТАНИСЛАВ БЕЛКОВСКИЙ
Транзит (13) // ГЕОРГИЙ САТАРОВ
«Российский либерализм» как повивальная бабка чекистской диктатуры // ГАРРИ КАСПАРОВ
О пользе охоты на ведьм и вреде колбасы // АЛЕКСАНДР ОСОВЦОВ