Что делать?
14 августа 2020 г.
Не та дорога, товарищи!
17 ФЕВРАЛЯ 2020, ПЕТР ФИЛИППОВ

На XIX ежегодной конференции из цикла «Леонтьевские чтения», прошедшей недавно в Санкт Петербурге, зал бурно аплодировал докладчику, рассказавшему о достоинствах кооперативного движения, о том, как кооперативы могут вовлечь в управление предприятиями трудовые коллективы, какой это перспективный путь развития общества. Из вопросов и выступлений участников конференции стало ясно, что немалая часть нашей интеллигенции по-прежнему находится в плену утопических идей «социализма с человеческим лицом», «рабочего самоуправления», «аренды трудовыми коллективами госпредприятий» и пр., доказавших свою несостоятельность. Это подталкивает нас обсудить некоторые обстоятельства.

 

Прежде всего следует провести границу между потребительскими и производственными кооперативами. Если члены садового товарищества вскладчину асфальтируют подъездную дорогу, то они ничего не производят, а лишь стремятся потреблять новое благо, т.е. платят за возможность пользоваться хорошим дорожным покрытием. А если жители какого-либо поселка создают потребительский кооператив с тем, чтобы открыть торговую точку, то они не ставят перед собой задачу получать зарплату или прибыль. Им просто нужно удобство.

Иное дело – производственный кооператив. Его создают ради получения дохода за счет производства товаров или оказания услуг. И в нем работники, как правило, являются его собственниками. Их цель не коллективно потреблять, а коллективно зарабатывать. Обычно они устанавливают для себя нормы выработки и оплаты труда. Прибыль кооператива составляет превышение его дохода над суммой затрат на зарплату, налоги, затрат на сырье и энергию. Ее обычно делят на две части: на долю прибыли, выплачиваемую членам кооператива в соответствии с их долями в уставном капитале, и на инвестиции, т.е. новые вложения в оборудование, помещения и пр. В этом разделении и кроется противоречие, убивающее производственные кооперативы.

Если вы обратитесь к опыту рабочего самоуправления в Югославии, опыту испанских и японских производственных кооперативов или опыту частных предприятий, подаренных предпринимателями своим работникам (так нередко делают в США), то убедитесь, что третий путь, задуманный между капитализмом и советским социализмом, так и не найден. Мешает человеческая природа, стремление людей, не откладывая на долгий срок, повысить свой уровень жизни. Рост зарплаты и суммы выплачиваемой доли прибыли для членов производственного кооператива намного привлекательнее вложений в оборудование.

Покажем это на примере. Предположим, что кооператоры создают свое предприятие с нуля. Сегодня простой россиянин реально может вложить в кооператив порядка 500 тыс. рублей. Исходя из средней доходности бизнеса 5–10%, кооператор может рассчитывать на прибыль до 50 тыс. в год или порядка 4 тыс. в месяц. А зарплата, например, в Петербурге может составлять 30-40 тыс. рублей в месяц. Но зарплата и прибыль – антагонисты: чем выше зарплата рабочих, тем выше себестоимость продукции и меньше прибыль.

Что кооператору выгоднее: требовать на общем собрании членов кооператива повышения расценок за работу (и тем самым уменьшать прибыль) или сокращать расходы на оплату труда, снижать себестоимость и тем самым повышать прибыль? Оказывается кооператору выгоднее увеличение зарплаты плюс рост доли распределяемой прибыли. Почему?

Потому что новое оборудование окупится лишь через несколько лет, и только тогда появится шанс получать что-то сверх произведенных затрат. Но семьи кооператоров не хотят ждать будущих доходов, они живут здесь и сейчас. Посему кооператоры обычно не хотят голосовать за новые инвестиции, это не в их интересах. Голосуют лишь тогда, когда речь идет о замене совсем уж устаревшего или вышедшего из строя оборудования. Краткосрочные текущие интересы работников-кооператоров оказываются важнее перспектив развития кооператива. Поэтому, например, в Испании законом о производственных кооперативах прописаны обязательные ежегодные отчисления работников в их капитал, добровольно на это кооператоры не идут.

Вкладывать деньги в развитие производства люди будут в двух случаях. Первый случай – если гражданин является хозяином предприятия, т.е. собственником, владеющим контрольным пакетом акций акционерного общества. Он живет не на зарплату, а на доходы от предприятия. Если он – директор, то для него зарплата лишь способ распределения причитающейся ему прибыли. Он может ее себе и не выплачивать вовсе, хотя и выполняет работу по управлению предприятием. А на инвестиции он согласен, ведь это же его предприятие!



Второй случай заинтересованности во вложениях прибыли в развитие производства имеет место тогда, когда мелкие акционеры не работают на предприятии, не получают там зарплату. Они – аутсайдеры. Но они и не заинтересованы повышать зарплату работникам. Если соглашаются на это, то только чтобы избежать убытков от забастовок. Даже если аутсайдеры – люди с минимальными доходами, выбравшие акции как форму сохранения своих сбережений, то на общем собрании они будут голосовать за решения по дивидендам и инвестициям, которые повысят цену акций. Антистимулов к развитию производства и внедрению новых технологий у них нет.

Интересно, что проблема отказа от инвестиций на предприятиях была и в Югославии, где в условиях рынка использовался принцип «рабочего самоуправления». Работники предприятия фактически были его совладельцами, но пока они на нем трудились. То есть были почти кооператорами. И там вложения доходов в новое оборудование теряли смысл для работников. Если человек уволится, то заработанные им и вложенные в форме инвестиций денежные средства останутся в виде нового оборудования на предприятии. Чтобы эти средства для него лично не пропали, пусть лучше они будут выданы на руки в виде зарплаты или распределяемой части прибыли. Именно по этой причине югославские предприятия не вкладывали достаточно средств в свое развитие и проигрывали в конкурентной борьбе с австрийскими и итальянскими соседями.

Аналогично отсутствовали стимулы к развитию предприятий и у советских рабочих, трудившихся на предприятиях, взятых в аренду (по Закону об аренде, принятом в 1988 году). При такой форме отношений шансов на развитие производства у таких предприятий тоже не было.

Из всего сказанного не вытекает, что капитализм (общественный строй, основанный на частной собственности и рыночных отношениях) не имеет пороков. Важнейший из них – монополизация рынка. Крупная частная торговая сеть заинтересована банкротить небольшие магазины. Разорив их демпинговыми ценами, она стремится не допустить появления новых, подкупает чиновников, чтобы те не выдавали лицензии конкурентам. Частная собственность не гарантирует порядочности собственников, они могут давать взятки и откаты чиновникам для получения льгот. Кроме того, монополизированный рынок, как правило, не может самостоятельно вернуться в состояние конкурентного. Требуется государственная антимонопольная политика. Когда американцы столкнулись с прожорливыми монополиями, Конгресс США в 1890 году принял антимонопольный закон Шермана. Многие компании-монополисты вынуждены были разделиться на конкурирующие мелкие компании.

Концентрация власти опасна в руках и автократа, и олигарха. Если олигарх имеет доход, сопоставимый с доходом небольшой страны, а его состояние превышает все ее активы, то это внушает беспокойство. Хорошо, если миллиардер заботится о судьбе человечества, как Билл Гейтс, жертвующий миллиарды долларов на борьбу со СПИДом, или Джордж Сорос, поддержавший своими средствами российских ученых в 1990-е годы. Но ведь есть и такие, как Бен Ладен…

Добавим, что только крупные компании в состоянии направлять огромные средства на разведку и добычу нефти и газа в районах Крайнего Севера. Мелким там делать нечего. Лишь крупные фирмы могут создать эффективную торговую сеть супермаркетов. Человеку с капиталом в 10 тыс. долларов это уже не по плечу. Но огромная экономическая власть, сосредоточенная в руках отдельных людей, опасна. Оставляет нам надежду только развитое гражданское общество, способное добиваться верховенства права. Общество, способное контролировать исполнительную власть через честно избранные представительные органы, через частные обвинения гражданами коррупционеров и казнокрадов, через гражданские иски в защиту групповых интересов. Такое гражданское общество (а не производственные кооперативы!) способно обеспечить должный уровень конкуренции, а значит – экономический рост страны.

Фото: leontief-readings.ru

 












РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Клановый российский капитализм. Часть 2
6 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест публикаций Леонида Косалса Кланы в современной России ведут свое происхождение с советских времен. Тогда неформальные отношения существовали на всех уровнях, снизу доверху, от заводского цеха до Политбюро. Эти многочисленные «тайные общества» были полностью закрыты для посторонних. Если «толкач» с одного завода ехал на другой, чтобы добыть дефицитный металл для простаивающего станка, то информация о том, сколько это стоило, кому именно пришлось оказать услуги или заплатить, не должна была «утекать» посторонним, так как это создавало реальную опасность попасть под пресс государства с лишением партбилета, открытием персонального или уголовного дела и другими репрессиями. Закрытые сообщества исполняли роль своего рода защитного механизма, который помогал человеку выжить в репрессивном государстве.
Клановый российский капитализм. Часть1
4 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест по публикациям Леонида Косалса   Важнейшая черта нашего общества — «клановое государство», основная функция которого — обеспечение благоприятных условий для крупнейших кланов, создание им преимуществ перед всеми другими участниками политической и экономической жизни. Кланы — это закрытые теневые группы бизнесменов, политиков, бюрократов, работников правоохранительных органов, иногда представителей организованной преступности. Они объединены деловыми интересами и неформальными отношениями. Наличие таких кланов — главное отличие России от стран с конкурентным рынком,  где главную роль играют независимые предприниматели, конкурирующие между собой.
О нашем «естественном государстве»
31 ИЮЛЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
В Хабаровске три недели протестуют граждане. Против чего они протестуют? Против ареста губернатора Сергея Хургала? Или против порядков, допускающих арест избранного народом губернатора по странным обвинениям? Его этапирования в Москву для расправы в «карманном» суде? Если это так, то требование граждан проводить суд присяжных в Хабаровске  — это прелюдия очередной смены правил нашей жизни, или того, что именуется термином «государство». В поправках в Конституцию в ст. 75/1 их авторы записали, что в РФ «создаются условия для взаимного доверия государства и общества». Что они понимают под словом «государство»?
Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 2
28 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России  остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ  избавится от  коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах, Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом  наиболее продвинутых в этом отношении  стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура  Ли Кань Ю. Часть 1. 
ОГЭ, ЕГЭ и другие
27 ИЮЛЯ 2020 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
Недовольство состоянием школьного образования стало общим местом в современном российском обществе. Недовольны преподаватели и учащиеся, ворчат родители, возмущаются журналисты и деятели культуры. Доволен только чиновник, в руках которого это образование оказалось. Поговорим об одной из причин этого недовольства. С появлением ОГЭ и ЕГЭ, по крайней мере, начиная с 9 класса, школьные уроки в России полностью превращаются в процесс подготовки к этим экзаменам.
Россия послеиюльская
24 ИЮЛЯ 2020 // ЕВГЕНИЙ БЕСТУЖЕВ
Политическая ситуация в России внезапно обрела динамику. Первоиюльское голосование, задуманное для окончательного наведения в стране кладбищенской тишины, пока что имеет иные последствия. Незапланированные властями. Репрессивная волна поднялась в первые же дни жизни по новой «конституции». Это предсказывалось заранее. Но небывало массовый отпор, даже локальный, показал, что тут у них явно что-то пошло не так. В России, впрочем, что ни случись, всё неожиданно. Зато потом: «Да быть иначе просто не могло!»
Ли Куан Ю. Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 1
22 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ избавится от коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах. Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом наиболее продвинутых в этом отношении стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю.
Борьба с коррупцией в Сингапуре: извлекая уроки
20 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сейчас Сингапур – наименее коррумпированная страна в Азии. Этот статус год за годом подтверждают исследования, проводимые Politicaland Economic Risk Consultancy (PERC)[1] и Transparency International[2]. Почему коррупция перестала быть нормой общественной жизни в Сингапуре? Какой полезный опыт можно извлечь из истории противодействия ей? Для того чтобы ответить на эти вопросы, стоит обратиться к причинам коррупции в колониальном Сингапуре, основным методам противодействия коррупции и урокам, которые необходимо усвоить.
Европейский опыт борьбы с коррупцией: Финляндия
15 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
В последнее время в социальных сетях все чаще встречаются  призывы к смене в России политической системы. Что послужило для этого триггером? Позорная инсценировка всенародного одобрения поправок к Конституции? Или дает себя знать естественная смена поколений, а значит, и представлений россиян о желательном мироустройстве? 
Шведские уроки
3 ИЮЛЯ 2020 // СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Большую часть ХХ в., как и первые годы XXI в., Швецией управляло правительство, сформированное Социал-демократической рабочей партией Швеции (СДРПШ). Девиз международной социал-демократии: «Свобода — Справедливость — Солидарность». Именно такие идеалы правящая партия последовательно воплощала в своей политике. И это вызывает значительный интерес, поскольку за десятилетия правления социал-демократов Швеция не только была преобразована из аграрного в высокоразвитое индустриальное общество, но и достигла социально-экономического благополучия. Социальные реформы мотивированы общенациональным интересом — расширенное воспроизводство «племени», а социальная защищенность стала частью национального самосознания. Социал-демократы продемонстрировали широкие и надежные обязательства в социальной сфере.