Итоги года
18 августа 2017 г.
Итоги года. Год сенсаций и риска
5 ЯНВАРЯ 2017, АЛЕКСЕЙ МАКАРКИН

ТАСС

2016 год стал сенсационным для современного мира. Вначале «Брэксит», потом избрание Дональда Трампа президентом США, а в течение почти всего года – лидерство Марин Ле Пен во французских президентских рейтингах. Только в декабре ее обошел новый фаворит правоцентристов Франсуа Фийон. Добавим к этому трехтуровые выборы в Австрии (оказывается, такое происходит не только в Украине, но и в «старых демократиях»), которые с большим трудом выиграл системный кандидат. И поражение правительства на референдуме в Италии, вызвавшем отставку премьера Маттео Ренци.

Все это в очередной раз сделало актуальной давнюю тему о конце Запада и конце Европы, которые будут сокрушены мощным популистским трендом. Впрочем, за последнюю сотню лет Европу и вообще западный мир хоронили не единожды. Серьезные экономисты защищали преимущества плановой экономики, серьезные журналисты говорили о более высокой конкурентоспособности СССР по сравнению с Западом. Символом бессилия США в 70-е годы стали кадры бегства американцев и их сторонников из Сайгона, а спустя несколько лет Джимми Картер оказался бессилен перед иранцами, захватившими заложников в посольстве США в Тегеране. На этом фоне торжественные парады на Красной площади казались символами не только мощи, но и вековой стабильности. Прошло несколько лет и выяснилось, что западный мир более гибкий и адаптабельный к современным вызовам.

Что происходит сейчас? После окончания «холодной войны» целый ряд принципов казался незыблемым для западного мира. Это рациональный выбор избирателей, которые голосуют, исходя из демократических ценностей и собственных интересов. Это безусловная необходимость сильных политических институтов для развития демократии. И это представление о прогрессе, близкое к позитивизму, бытовавшему до Первой мировой войны, когда люди были уверены в том, что образование способствует продвижению прогрессивных ценностей и этот процесс носит линейный или почти линейный характер.

И вдруг вся привычная конструкция начала рассыпаться. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что все значительно сложнее.

Действительно, не укоренившееся ли представление о силе институтов способствовало тому, что многие люди голосуют за Трампа или собираются поддержать Ле Пен? Разумеется, это не главное объяснение, но, кажется, психологически очень важное. Страшно голосовать за популиста с авторитарным потенциалом. Но если ты знаешь, что в стране есть сильный независимый суд и влиятельная оппозиция, то страха становится меньше и может возникнуть желание рискнуть. Попробовать «остренькое» блюдо, понимая, что, если оно окажется несъедобным, его можно будет заменить на очередных выборах – как это было в условиях дружественной конкуренции между лево- и правоцентристами. Многие люди уверены, что новые лидеры не станут диктаторами (институты не позволят им это сделать), но будут лучше представлять интересы граждан, оказавшихся на обочине прогресса.

И здесь можно поставить вопрос о рациональности. Нередко считается, что голосование за популистов связано с эмоциональным фактором, реакцией на громкие и недостаточно просчитанные (или не просчитанные вовсе) обещания. Но необходимо отметить, что эмоция – это неотъемлемая часть политики. Если кандидат неспособен вызвать эмоцию, то стимулы голосовать за него уменьшаются. И нет ли проблемы в том, что западный мир выдвигает меньше «системных» политиков, способных апеллировать к чувствам людей? Политика становится возможностью сделать гладкую карьеру – такую же, как в крупных корпорациях. Но раз так, то граждане ищут менее скучные альтернативы – и находят их.

Но было бы упрощением говорить о том, что голосующие за популистов делают это только из эмоциональных соображений, видя в них живых и искренних людей (вне зависимости от реальной степени их искренности). Главное – что переход от индустриальной к сервисной экономике стал драмой для миллионов и миллионов людей. Причем эта драма носит многоплановый характер. Многие потеряли не только привычную работу, но и статус – например, промышленного рабочего, члена профсоюза, опоры общества. Такой человек может даже не потерять в доходах, переместившись в сферу услуг, но у него все равно есть глубокое ощущение, что он живет не свою жизнь, делает не то, что надо ему и обществу. Психология всегда отстает от экономики. Неудивительно, что Хиллари Клинтон потерпела роковое для себя поражение в трех индустриальных штатах (Пенсильвании, Висконсине и Мичигане), которые ранее считались стабильно демократическими. Она ничего не смогла предложить рабочим, у которых не осталось именно рациональных стимулов голосовать за нее.

Тем более что многие реально проиграли и в деньгах – особенно после финансового кризиса 2008 года, который нанес не только экономический, но и сильный психологический удар по западному обществу. С технократической точки зрения понятно, почему правительства бросились спасать банки – но это не объяснишь человеку, которого в это же время оставили на произвол судьбы. Место поступательного экономического роста занимают более сложные процессы, в которых рост чередуется со стагнацией и кризисами. Многие от этого отвыкли.

Теперь о демократических переменах. Здесь возникает вопрос о том, смогли ли элиты предложить обществу повестку, которая его реально интересует. Целый ряд тем – например, миграционная – оказался табуирован в ходе общественных дискуссий. Это способствует тому, что их поднимают – в яркой и жесткой форме – политики-популисты, предлагающие простые ответы на сложные вопросы. Но общество не получает от элит альтернативных внятных ответов. Причем ограничиваться формулами, ставшими банальными от долгого употребления к месту и не к месту (типа «все люди – братья» и «надо понимать другого и уважать другие культуры»), уже невозможно.

Нередко возникает вопрос о балансе интересов большинства и меньшинства. Ярким примером является громкая итальянская история с первоначальным решением Европейского суда по правам человека о необходимости удаления из школ распятий как религиозных символов – на том основании, что это неприемлемо для родителей, воспитывающих своих детей в духе атеизма. Вторая инстанция, правда, отменила это решение, сославшись на исторические традиции Италии как христианской страны. Напряженность между Италией и судом по конкретному вопросу снята, но сама тема осталась. Люди, привыкшие считать себя большинством и основой общества, все чаще ощущают, что привычные для них ценности оказываются под ударом. Когда, например, из политкорректности предлагается отмечать не Рождество, а некий «зимний праздник», очищенный от любого намека на его христианский характер. Понятно, что это сейчас не мейнстрим, но нет гарантий, что таким не будет мейнстрим через пару десятков лет.

Характерно отношение прессы к папе Франциску. Когда он говорит о милосердии и открытости в церкви, о сочувствии к мигрантам, то у него, как говорится, «хорошая пресса» — даже с оттенком приторности. Но как только папа вежливо дает понять, что не намерен демонтировать тысячелетние традиции католицизма и что между ним и его более консервативным предшественником есть преемственность – тон комментариев тут же меняется. В то же время католики тоже являются частью общества – и считают, что их мнение недостаточно учитывается. Отсюда и мощная католическая мобилизация на правоцентристских праймериз во Франции в поддержку Фийона – вопреки бытующим в России представлениям, большинство французских католиков не в восторге от мадам Ле Пен, для них она слишком радикальна.

Таким образом, голосование за популистов вынуждает традиционные элиты к реакции, которая может носить многоплановый характер, причем не связанный с отказом от демократических принципов. Речь идет о смене лидеров, продвижении людей, которые могут говорить с людьми на их языке. И о перехвате инициативы – в цивилизованной, разумеется, форме – у популистов в общественно значимых вопросах (новое правительство Австрии ужесточило позицию в отношении миграции – и крайне правый кандидат в третьем туре получил меньшую поддержку, чем во втором). Усиливается понимание того, что радикальный авангардизм в продвижении неконсенсусных ценностей может повредить не только конкретным политикам, но и демократическому развитию, вызвав ответное противодействие. И есть серьезные основания полагать, что далеко не первый (и, наверное, не последний) «конец Запада» на самом деле станет его очередной трансформацией, ответом на реальные вызовы, которые политики не могут не учитывать.

Автор — первый вице-президент Центра политических технологий

Фото: Россия. Москва. 23 декабря 2016. Журналист перед началом большой ежегодной пресс-конференции президента России Владимира Путина в Центре международной торговли на Красной Пресне. Артем Коротаев/ТАСС














  • Аркадий Дубнов: Надо было дождаться последнего дня уходящего года, чтобы увидеть одно из самых символических его свершений, точнее — антисвершений на постсоветском пространстве.

  • Андрей Солдатов, Ирина Бороган: Весь прошлый год для ФСБ и других российских силовых ведомств, прошел под знаком #крымнаш и военного конфликта на Донбассе. Это выразилось в припадке шпиономании.

  • Нателла Болтянская: Один из главных итогов года уходящего — выросший выше неба уровень цинизма. То есть врут в глаза, нагло улыбаются и передергивают плечиком.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Итоги года. Мина замедленного действия
8 ЯНВАРЯ 2017 // МИХАИЛ ХОМЯКОВ
Окончание года – традиционное время подведения итогов в самых разных областях. Если говорить об экономике, точнее о российской экономике, то главным итогом стало плавное перетекание из кризиса в застой. Никакого восстановительного роста на горизонте не просматривается, и нынешняя стагнация (теперь это принято называть стабилизацией), скорее всего, выльется в новую волну кризиса. Хорошо, если это случится после президентских выборов 2018 года. В противном случае поиски «виноватых» могут вылиться в весьма неприятную кампанию, которая совпадет с предвыборной. Кто в этой кампании будет назначен виновным в народных горестях, очевидно.
Итоги без итогов и итоги с итогами
8 ЯНВАРЯ 2017 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
Когда я только задумывал статью про итоги 2016 года, мне сначала показалось, что это будут «итоги без итогов». Ведь мы — все те, кто когда-то связал свою судьбу с либеральным проектом — находимся все там же, в том же месте и в том же кругу проклятых вопросов. Буквально как в прошлый год, как в позапрошлый. Эти вопросы: Крымнаш — Крымненаш. И как (главное!) ужиться в одной стране двум социальным партиям, которые позиционируются прямо противоположным образом. Путин «уйдет — не уйдет», то есть начнется ли назревшая трансформация режима и что (главное!) произойдет за дверью этой трансформации, возможно, что ничего хорошего. И конечно, проблема «национальной идентичности».
Итоги года. Страна вернется
7 ЯНВАРЯ 2017 // НИКИТА КРИВОШЕИН
Просьба к Снегурочке (к ней революционный экипаж прислушается внимательнее, чем к патлатому деду): прибыть на легендарный крейсер «Аврора». Ей там понравится — всё отделано заново, надраено и блестит! Водят экскурсии пионеров. Перед ними красуются безобразные старые большевики. Снегурочка уговорит матросов дать залпы отбоя того залпа, который просигналил запуск великого Октября. Первые снаряды, безвредные для людей, как нейтронная бомба, – прямо в Щукинский особняк, что на Краской площади Москвы, чтоб ни гранита, ни чучела внутри. Заодно и подельников чучела, которые у Кремля ему компанию составляют, в геенне раздолбать так, чтобы вспомнили о самокритике.
Итоги года. Церковь больше не гражданская сила
7 ЯНВАРЯ 2017 // СВЕТЛАНА СОЛОДОВНИК
В прошедшем году с Русской православной церковью произошла довольно важная метаморфоза: она перестала заявлять о себе как о самостоятельной общественной силе и почти полностью перешла к тактике доминирования в обществе за счет властного ресурса. Церковь в России не строит больницы и школы, даже не глядит в сторону подростков «из сетей» и, когда они хотят убить себя, не делает ни полшага, чтобы попытаться их остановить. Церковь в России безразлична к судьбам бедняков, неважно, употребляют они «боярышник» или нет. И начинает хоть как-то помогать им, только когда они окончательно превращаются в бомжей, да и то не всегда.
Итоги года. Блеск и нищета православного глобализма
7 ЯНВАРЯ 2017 // БОРИС КОЛЫМАГИН
Что ни говорите, а все-таки побаиваются власти — и светские, и духовные — публичного слова. Вот и митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Варсонофий на традиционном ежегодном епархиальном собрании посетовал на то, что «упадок нравственности, разные глупости и недостатки — все становится достоянием интернета. И всякий человек может приписать нам мнимые или действительные пороки». Боятся, боятся церковные топ-менеджеры обсуждения реальных проблем, как внешних, так и внутренних. Поэтому и зачищают они церковные СМИ «от либералов», от тех, кто способен развернуть и поддержать на должном уровне дискуссию. В качестве примера достаточно назвать ответственного редактора Журнала Московской патриархии Сергея Чапнина, оказавшегося не у дел.
Итоги года. «Сучий потрох»
6 ЯНВАРЯ 2017 // НИКОЛАЙ СВАНИДЗЕ
Главные события года, если высыпать из мешка, выглядят так: продолжение падения доходов населения, допинговый скандал, думские выборы, Сирия, Брекзит в Англии и победа Трампа на президентских выборах в США. Все они жеваны-пережеваны, и оценить их в целом можно как очень неважные для России и, при этом, вполне себе неплохие для Путина. Причем данная ситуация уже не представляется парадоксальной. Особняком стоит еще не отрефлексированная трагедия Ту-154. Хотя впереди Новый год, и велика вероятность, что под это дело все будет с одной стороны замято, с другой — заедено, запито и забыто.
Итоги года. Черно-белый спорт
6 ЯНВАРЯ 2017 // АНТОН ОРЕХЪ
Владимир Владимирович любит вспоминать анекдот про черную и белую полосы. Ну, так и мы, подводя итоги спортивного года, вспомним этот же анекдот. И скажем, что то, что год назад казалось черной полосой, теперь кажется, ну, не то чтобы белой, но тогда выглядело еще на так мрачно, как нынче. Впрочем, мы же помним, что белое и черное — понятия относительные. Могло быть лучше, но могло и гораздо хуже. Могли не только паралимпийцы, но и все атлеты из России посмотреть Олимпиаду дома по телевизору. А так хоть и в кастрированном составе, но поехали. И со спортивной точки зрения выступление нашей сборной в Рио было великолепным. Однозначно лучше, чем можно было предположить в приступе самого безудержного оптимизма. Собственно, это и стало единственным положительным впечатлением от спорта за весь год.
Спецслужбы: итоги 2016
5 ЯНВАРЯ 2017 // АНДРЕЙ СОЛДАТОВ, ИРИНА БОРОГАН
Прошлый год начался под знаком усиления интернет-цензуры, продолжился репрессиями против блогеров, а закончился американскими санкциями против руководства ГРУ за хакерские атаки на серверы демократической партии во время президентской избирательной кампании. На первый взгляд все это звучит не слишком радоcтно, но несколько поводов для оптимизма в будущем остаются. Для российских спецслужб год значил окончание проекта «новое дворянство» и появление новой модели работы Кремля с ФСБ и другими силовиками. Хотя создание Национальной гвардии на месте Внутренних войск МВД отражает страх Кремля перед возможными протестными акцими на фоне экономического кризиса, в целом “новые дворяне” перестали быть кадровым резервом путинской политической элиты.
Украина-2016: между зрадой и перемогой
4 ЯНВАРЯ 2017 // ИННА БУЛКИНА
Украина прожила еще один год в «новой политической реальности»: еще один год войны, мобилизационной экономики, низкой гривны, сокращения социальных программ и повышения коммунальных тарифов. Ровно год назад, подводя итоги 2015-го, мы писали здесь, что едва ли не главным своим положительным достижением украинская власть считала пресловутый «безвиз». В самом деле, в декабре 2015-го Европейская комиссия обнародовала положительный отчет о выполнении Украиной «Плана действий визовой либерализации», предполагалось, что уже к лету украинцы смогут ездить в Европу по биометрическим паспортам. 
Новогодние страшные сны белорусского руководства
3 ЯНВАРЯ 2017 // АЛЕКСАНДР ФЕДУТА
Тут у нас предновогодний скандал случился. Президент Беларуси Александр Г. Лукашенко не полетел в Москву. А его ждали. Ждали, потому что нужно было подписать Таможенный кодекс Евразийского экономического союза. Ждали, потому что Беларусь председательствует в ОДКБ. Ждали, потому что… ну какая же интеграционная тусовка без Александра Григорьевича. А он вот взял — и… Облом? Облом. Правда, смотря для кого — облом.  Есть такая пословица. Мужу жена нужна здоровая, а сестра брату — богатая. Вот Россия — это такая старшая сестра, которая уж точно должна быть богатой.